Один взял на себя споры с женщиной в меховой шубе; второй забрался на крышу седана, чтобы оценить возникшую там проблему; другие рассредоточились, чтобы искать стеклянные осколки и отгонять зевак. Лимузин, который попытался подъехать ближе, был остановлен на дальних подступах, а жильцам дома номер 3070, несмотря на их норковые шубы, безжалостно приказали пройти тридцать лишних шагов вне защиты какого-либо навеса, который смог бы укрыть их в случае внезапно начавшегося ливня. В 16:00 подъехала еще одна полицейская машина, и в подъезде поспешно скрылся выбравшийся из нее мужчина с черным саквояжем в руке.
В 16:08 появилась еще машина, и из нее вылезли пятеро с разнообразными чемоданчиками и приспособлениями; всего две минуты спустя, в 16:10, прибыл наконец и сам глава следствия. В сопровождении двоих помощников он вышел из машины посреди проезжей части, проследовал к черному седану и спросил у стоящего там оперативника:
– Что тут происходит?
– Сверху из окна швырнули бутылку с виски, инспектор.
Разбилась о крышу этого автомобиля. Мы собрали все, что смогли, и взяли пипеткой несколько капель виски…
– Прекрасно. Ничего не предпринимайте, пока я не осмотрюсь наверху. И не забудьте извиниться перед этой леди…
– Да, сэр, уже извинились. Она собирается накатать на меня жалобу, обратиться к мэру и подать в суд на городскую администрацию за…
Впрочем, инспектор Деймон из убойного отдела уже ушел.
Крупный, широкоплечий, с челюстью боксера и грустными глазами поэта-пессимиста, он стремительно вошел в вестибюль и направился к лифтам, ничем не выдавая, что ощущает внутри себя гнев – тот гнев, который свойствен представителям закона, уяснившим, что основы этого самого закона были кем-то поруганы, – но на самом деле инспектор был ужасно зол. Будучи хорошо знаком с миром преступности после двадцати лет работы в полиции Нью-Йорка, Деймон был готов принять его за неотъемлемый элемент общей картины жизни большого города, но его всегда оскорбляло бесцеремонное и неподобающее вторжение этого элемента в круги, где ему не было места.
И вот, входя в богато обставленную прихожую Помфретов и передавая встретившему его там полицейскому в форме свои шляпу и пальто, инспектор Деймон был уже не только представителем закона, исполняющим свой долг, но и человеком, которому нанесли личное оскорбление.
