Грант затряс племянницу, вцепившись ей в плечо:
– Что за чертовщину ты несешь? Получается, сама подписала фотографию и вручила ее Ридли Торпу?
Нэнси вывернулась из дядюшкиного захвата, подняла на него робкий взгляд, кивнула и зашлась вдруг в приступе смеха. Продолжая кивать, она согнулась пополам и захохотала пуще прежнего – визгливо и немного истерично. Дядя Энди вновь схватил ее за плечи и попытался выпрямить.
– Соберись! – распорядился он. – Это уже…
– Так смешно же! – опять прыснула Нэнси. – Просто умора! Обхохочешься!
– Прекрасно, – подытожил Фокс.
– А теперь послушаем шутку.
Грант потряс Нэнси за плечо, но та, сбросив его руку, огрызнулась:
– Больше так не делай! Больно ведь! – И перевела взгляд на Фокса. – Должно быть, я полагаю, то был Ридли Торп. И говорю вам, это смешно. Но клянусь, я не помню имени даже сейчас. Дядя Энди, чем мог, помогал мне, оплачивал мои занятия. Мой учитель сказал, что я должна организовать сольный концерт, но на это требуется куча денег. Я не могла себе этого позволить… вернее, у меня просто их не было.
Учитель уверял, что я высоко взлечу благодаря своему обаянию… мне тогда не хватило ума сообразить, что это обычная лесть… и он сказал, что раздобудет тысячу долларов, чтобы оплатить концерт, у какого-то миллионера, который известный филантроп и покровитель искусства. И я согласилась. Надо думать, он назвал мне тогда имя миллионера, но оно не удержалось в памяти. В те времена я пропускала мимо ушей все, что не касалось меня, моего голоса, внешности или карьеры.
Была как все они. Если вам кажется, что я чуточку «того», видели бы вы меня тогда! Тысячу я потратила в том числе и на эти фотографии, и учитель сказал, что было бы мило подписать одну из них для миллионера. Так я и сделала, а потом вручила снимок учителю. Точно говорю, мне казалось, что этот снимок тянет больше чем на тысячу долларов. Выгодный обмен, одно слово. Так уж относятся молодые гении к богатым шишкам, которые делают на них ставку.
И вот выясняется… это был Ридли Торп! Кто же еще! По-вашему, не смешно?
Дядя смерил племянницу хмурым взглядом:
– Ты ничего не рассказывала о миллионере.
– Ну еще бы! Мне было страшно. Я дала тебе понять, что продажа билетов покрыла все затраты. По-моему, на самом деле продали то ли восемь, то ли десять штук, а остальные существовали только на бумаге… – Нэнси подергала Гранта за рукав. – Ну не дуйся. Ты чертовски милый старый пуританин!
– Я не пуританин.
