Смерть эксперта-свидетеля

– Вы что, хотите сказать, что ваша подруга считала – это я убил Эдвина Лорримера?

– Она знала, что не вы убили. Она вышла пройтись в тот вечер, когда его убили, мне думается, видела, как человек, которого она узнала, выходил из Лаборатории. Она знала, что это не вы. Она не рискнула бы встретиться с вами наедине, если бы думала, что вы – убийца. Мистер Дэлглиш мне это объяснил. Она пошла в часовню, думая, что ей ничто не грозит, что она сможет как-то договориться с вами. Но вы ее убили. Поэтому я решила убить вас.

Стелле была ненавистна мысль о том, что людей запирают в тюрьмы. А мне невыносима мысль, что ее убийца когда-нибудь окажется на свободе. Десять лет в тюрьме взамен ее жизни? Как это – вам предстоит жить, а Стелла – мертва?

Дойл не сомневался – она сделает то, о чем говорит. Ему приходилось видеть людей, выбитых из колеи, шагнувших за грань терпения – в безумие; приходилось видеть этот взгляд – взгляд фанатичной целеустремленности. Он стоял совершенно неподвижно, опираясь на обе ступни, ожидая увидеть первое, инстинктивное напряжение мышц перед ударом.

Старался говорить тихо, спокойно, без малейшего намека на шутку:

– Это разумная точка зрения. Не думайте, что я против. Мне всегда было непонятно, почему люди щепетильничают, когда речь идет о том, чтобы немедленно уничтожить осужденного убийцу, и вполне приемлют его медленное уничтожение в течение двадцати лет. Но там хотя бы речь идет об осужденных. Имеется такая незначительная деталь, как судебный процесс. Никакой казни без должной процедуры.

И поверьте мне, мисс Фоули, я не убивал Эдвина Лорримера и, к счастью для меня, могу это доказать.

– Меня не интересует Эдвин Лорример. Меня интересует Стелла. А вы – ее убийца.

– Я даже не знал, что она умерла. Но, если она умерла между половиной четвертого и половиной восьмого, я – вне подозрений. У меня алиби – самое лучшее из всех возможных. Я был в полицейском участке Гайз-Марша, и б?льшую часть времени меня допрашивали люди из Скотленд-Ярда. А когда Дэлглиш и Мэссингем уехали, я там еще часа два провел.

Позвоните туда. Спросите кого угодно. Послушайте, вы же можете запереть меня в чулане, где-нибудь, откуда я не смогу выбраться, пока вы звоните в Гайз-Марш. Господи, да неужели вы хотите сделать ошибку? Вы же меня знаете. Вы же не захотите убить меня бестолково, ужасно, оставив на свободе настоящего убийцу? Неофициальная казнь – это одно дело, а убийство – совсем другое.

Ему показалось, что рука, сжимавшая меч, чуть расслабилась.