Смерть и немного любви

Настя хорошо это помнила, потому что выходила на балкон, когда была у Шевцова. До наступления темноты оставалось не меньше двух часов.

* * *"

"Пятнадцать минут прошло, больше он ждать не будет. Все очевидно: у него украли победу. Эти мелкие сволочи, эти негодяи, вырядившиеся в белые одежды, с грязными руками и черными душонками, оказались самыми обыкновенными ворами. Они забрали себе то, что с таким трудом выковал для себя Антон Шевцов, забрали походя, спокойно и с улыбкой, как будто так и надо. А эта победа была для него так важна! Конечно, убийства в загсах они не раскроют никогда, тут все продумано до мелочей и выполнено тщательно и аккуратно.

Шансов у них нет. Но об этой победе будет знать только он, Антон. Они так и не узнают, что это именно он их переиграл, он, которого они грубо отвергли, выпихнули под зад коленкой. А вот про то, что он сумел поймать Артюхина, они должны были узнать. И понять, что он оказался более достойным, чем они сами. И предложить ему встать в их ряды. Не просто предложить – просить, умолять, в ногах валяться. А он им откажет, холодно, высокомерно и насмешливо. Вот он, желанный миг! Таким видел его Антон в своих мечтах… Но теперь стало ясно, что миг этот не наступит, что радость победы над ними у него украли. Теперь уже все равно.

Он принес острый скальпель, деловито осмотрел избитое тело Ларисы, потом принес клеенку и толстый кусок поролона. Вот так будет хорошо. Кровь будет стекать на поролон и впитываться, а он периодически будет его уносить в ванную и отжимать досуха.

Сколько в ней крови? Литров семь, наверное. Этот кусок поролона может впитать в себя около двух литров жидкости. Значит, всего-то раза три-четыре придется его носить в ванную. Чисто, тихо, без брызг. Можно, конечно, сразу положить Ларису в ванную, пусть там истечет кровью, но в ванной ее не к чему приковать. Мало ли на что она способна! Бабы, говорят, живучие, как кошки, ничего их не берет. Нет, здесь, в комнате, безопаснее, здесь она прикована к батарее, и даже если только прикидывается обессилевшей и теряющей сознание, все равно никуда не денется.

Он аккуратно расстелил клеенку, подоткнул поролон и сделал надрез. При виде крови у него закружилась голова, и в следующий момент вспышка ярости вновь ослепила его. Он не выносит вида крови с самого детства, его сразу начинает тошнить, а теперь он вынужден будет терпеть это, пока девка не истечет кровью и не сдохнет.