Все остальное насчет сегодняшнего вечера — чистая правда. Но вы можете добавить вот что. Добравшись до Сити-Холл, краем глаза я заметил припаркованный напротив служебного входа четырнадцатисильный «хэнкок». В городе их довольно много, и мне даже в голову не пришло, что это моя машина. Я и представить не мог, что кто-то украл мою машину, чтобы прибыть в ней на концерт. Так или иначе, я страшно торопился, и мне было не до расследования. Единственное, о чем я тогда подумал, что машину припарковали в идиотском месте, прямо на дороге, так что из-за нее не могли выехать машины со стоянки.
Но когда я понял, что уже опоздал на концерт, и начал прогуливаться, я подошел к машине проверить, и — о чудо! — это оказалась моя машина — дверца была не заперта, ключ торчал на месте, как я его и оставил. Что ж, подумал я, это избавляет от хлопот и меня и полицию. Поэтому я сел в автомобиль и сидел там, пока не докурил сигару. Когда симфония закончилась, я вернулся в Холл, как и сказал вам, но запер дверцу — хотел быть уверенным, что жулик, который пригнал ее сюда, снова ее не угонит.
Потом, когда я решил смыться, я проскользнул в машину, завел мотор — как раз вовремя, потому что сзади кто-то засигналил, чтобы я дал дорогу, — и помчался домой. Вот что произошло — и, если вы мне не верите, могу только сказать, что сам вас об этом предупреждал.
Когда он замолчал, наступила зловещая тишина. Длительную паузу наконец нарушил Тримбл:
— Значит, все было именно так?
— Да.
— Мистер Вентри, вы умеете играть на кларнете? — Вопрос прозвучал неожиданно.
Если он рассчитывал застать Вентри врасплох, то это вполне удалось. В первый раз за время разговора органист растерялся.
— На кларнете? — переспросил он. — Что ж, вообще-то умею… вернее, умел, потому что давно до него не дотрагивался. Только ради бога, никому об этом не говорите! А почему вы спрашиваете? Да, кстати, — продолжил он, не дожидаясь ответа, — во время репетиции произошел целый скандал из-за кларнетиста, который отказался играть.
Хотя я думал, все улажено. Так ваш вопрос имеет к этому отношение?
— Здесь я задаю вопросы, — сурово заметил инспектор. — Но к вашему сведению, мистер Эванс рассказал мне о том, что произошло на репетиции. Почему вы не хотите, чтобы люди знали о том, что вы играете на этом инструменте?"
"— Потому что я его ненавижу, — спокойно сказал Вентри. — Дело вот в чем. Мой отец — упокой, Господи, его душу! — был страстным фанатиком камерной музыки.
