Миссис Бассет неизменно упоминала о нем как об «анонимном благотворителе». (Многие простаки даже в составе комитета полагали, что щедрый незнакомец — сама миссис Бассет, и она не пыталась раскрыть им правду.) Ныне анонимный благотворитель решил выйти вперед и потребовать вознаграждения. Вот так просто все и было.
Остальные члены комитета, несколько растерянные, приняли предложение Клейтона Эванса открыть первый концерт пьесой, выбранной Вентри, и с программой на этом закончили. Краем глаза Петигрю перехватил нечто вроде подмигивания от Диксона, когда тот писал протокол заседания.
Затем Эванс пустился в обсуждение строго технических сторон исполнения, в вопросы обеспечения оркестровых партий, и внимание почетного казначея отвлеклось. Оно было вновь привлечено к происходящему из-за возникшего чувства похолодания взаимоотношений на территории отдельно взятого кабинета. Словом, подул бриз в связи с вечной проблемой духовых инструментов в оркестре. Петигрю, чье знание оркестровой музыки было весьма ограниченным, представлял, хотя и смутно, что в задних рядах оркестрантов стоит множество неприметных людей, знай себе дующих в изогнутые под самыми немыслимыми углами блестящие медью трубы, и с удивлением убедился, что для данной группы оркестра чрезвычайно трудно подыскать исполнителей.
— Как обычно, мы жалко выглядим в отношении духовых, — заметил Эванс. Феллоуз достаточно приличный флейтист, но кроме него, у нас нет никого, кто смог бы исполнять на любом из инструментов первую партию.
А гобоя у нас и вовсе нет. Это крайне досадно, поскольку невероятно затрудняет репетиции. Диксон, вам, как обычно, придется заняться поисками профессионалов. Сейчас посмотрим… Значит, нам нужно будет два гобоя, один кларнет…
Вентри и миссис Роберте заговорили одновременно. Причем Вентри сумел-таки опередить даму.
— Молодой Кларксон неплохо играет на кларнете, — заявил органист. Последнее время он много работал.
— Я знаю, — ответил Эванс. — Я не возражаю против него. Он вполне прилично может исполнить партию второго кларнета."
"— В этом сезоне, — настаивал Вентри, — молодому Кларксону очень хотелось бы быть первым кларнетом. Он просил меня особо упомянуть об этом.
— Для этого он недостаточно хорош.
— Молодой Кларксон сказал, что, если ему не дадут играть первую партию, он вообще выступать не будет.
— И прекрасно, — сдержанно произнес дирижер.
