Еще пара дней – и проверять надо будет все две сотни сотрудников и их многочисленных родственников.
– Анастасия Павловна, а что мы будем искать, опрашивая вахтеров и охранников? Ведь Ева нам перечислила всех, кто приходил к Богомолову, и никакие подозрительные лица среди посетителей вроде не замечены.
– Антон, вы же сами слышали, – вздохнула Настя, – Лев Алексеевич был к девочке более чем лоялен, работой ее не перегружал и часто отпускал.
А вдруг интересующие нас люди приходили именно тогда, когда ее не было? А кстати… Ева! – позвала она.
Ева тут же прибежала и застыла у двери, как примерная ученица перед классной доской в ожидании задания учителя.
– Кто обычно сидит в приемной вместо вас, когда Лев Алексеевич вас отпускает?
– Завтруппой, – тут же откликнулась девушка, – или кто-нибудь из бухгалтерии.
– Кто именно? Обычно одни и те же сотрудники?
Ева помялась.
– Я не знаю точно, но мне кажется…
Она назвала два имени, и Настя сделала для себя пометку: обязательно поговорить с этими дамами и задать им всё те же вопросы. Интересно, по какому принципу Богомолов отбирал сотрудников для подобных случаев? Кто более предан? Или кто более привлекателен внешне? Завтруппой – понятно, она предана художественному руководителю, а что с бухгалтерами?
У нее на мгновение возникло неприятное ощущение того, что она занимается совершенно не тем.
Мутью какой-то. Какая, в сущности, разница, кто сидел в приемной руководителя, на которого поздно ночью напали и ударили тяжелой битой по голове? Она, Настя Каменская, опять излишне углубляется в детали, которые в результате ведут в никуда и не приносят совершенно никакой пользы, кроме разве что чувства добросовестно выполненной работы и уверенности, что ничего не упущено.
Она вышла в приемную и попросила Еву приглашать в кабинет вахтеров и охранников, как только они начнут подходить."
"Первый свидетель появился уже через четверть часа, это была пожилая женщина-вахтер, живущая в соседнем с театром доме. Остальные тоже не заставили себя ждать.
