Сейчас нам нужно переговорить с Семеном Борисовичем.
– А он еще в зале. – Лесогоров махнул рукой в сторону двери, из которой вышел. – Так не забудьте о моем приглашении. – И снова остановил на Насте веселый и одновременно проникновенный взгляд.
Репетиционный зал оказался похожим на просторную аудиторию, стулья в которой расставили вдоль стен, а столы разместили как бог на душу положит. Один стол стоял вдоль стены, и за ним сидел, склонившись над каким-то текстом, мужчина, во внешности которого Настя разглядела только длинные, забранные в хвост, густые темные волосы.
Остальные столы в живописном беспорядке стояли посреди зала. «Кажется, это называется выгородкой, – подумала Настя. – Вроде бы именно так мне в свое время объяснял Гриневич». Помреж Федотов стоял рядом с сидящим за столом мужчиной и что-то тихо говорил ему. Мужчина если и слушал его, то головы не поднимал. Вероятно, это и был режиссер Семен Дудник.
– Мы можем поговорить с вами? – вежливо спросил Антон.
Дудник поднял голову и недовольно посмотрел на Сташиса.
– О чем? Я ничего не знаю.
При этих словах Федотов почему-то присел за тот же стол, за которым сидел Дудник, и вопросительно воззрился на Настю и Антона, всем своим видом выражая готовность помочь в беседе.
– Мы бы хотели поговорить с вами наедине, – настойчиво произнесла Настя. – Это не займет много времени.
Вообще-то она сильно сомневалась в том, что беседа закончится быстро, вопросов у них было много, но тут все зависело от развернутости ответов. Директор Бережной рассказывал охотно, Федотов вообще отличался многословием, Малащенко проявил сдержанность, хотя и не во всем, а вот как поведет себя Семен Борисович Дудник?
– Помилуйте, я что, мешаю? – В голосе помрежа Федотова прозвучала неприкрытая обида.
– Ладно, Саша, иди, – бросил Дудник. – Я вас слушаю.
Федотов с явной неохотой покинул репетиционный зал. Дудник оторвался наконец от своих текстов и заметок, повернулся к гостям и откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу. Вопросы были стандартными: что он думает по поводу покушения на художественного руководителя, не знает ли, были у Богомолова враги или конфликты с кем-нибудь, кто мог быть заинтересован в его устранении? Ничего нового сыщики не услышали, Дудник практически дословно повторил все то, что им уже рассказывали директор, помреж и завлит.
То есть конфликтов в театре полно, но они такие мелкие, из-за которых никто никого убивать не станет. И в устранении Льва Алексеевича никто не мог быть заинтересован.
