Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

Борис Аркадьевич Мец долго не мог взять в толк, зачем приехавшей из Москвы Анастасии Павловне Каменской нужны подробности бесславно проигранного им в прошлом году процесса.

– У вас появились возможности доказать невиновность моей подзащитной? – допытывался он.

– Нет, – призналась Настя, – об этом речь не идет.

– А о чем тогда? И кто вообще вас нанял?

Обманывать адвоката, выдавая себя за полноправного сотрудника уголовного розыска, Настя не рискнула, у него ведь хватит ума и удостоверение проверить, так что пришлось сказать ему правду.

– Меня наняли помогать в расследовании покушения на одного жителя Москвы. Но у меня есть основания полагать, что в деле Светланы Леоничевой содержится важная информация. Пожалуйста, помогите мне.

Борис Аркадьевич торопился, у него было много дел и назначенных встреч. Когда Настя договаривалась с ним по телефону, он с трудом выкроил время между пятью и шестью часами вечера, сказав, что за этот период, кроме разговора с настырной москвичкой, должен будет еще перекусить и добраться из здания суда до следственного изолятора.

Смягчился он только тогда, когда Настя вызвалась угостить его кофе в баре самого дорогого ресторана города.

– Я сам заплачу за себя, – сказал он насмешливо, – но ваш порыв выдает серьезность ваших намерений. Видно, у вас действительно острая нужда.

В ресторане он появился в четверть шестого, худощавый, подтянутый, невысокий и почти совсем лысый, с крупным носом и выразительными темными глазами.

Быстро сделал заказ, быстро задавал вопросы, и по всему было видно, что этот человек не привык терять время. Поняв, что от Насти ему так просто все равно не отделаться, быстро и четко рассказал о деле Леоничевой.

Светлана Леоничева ни в чем не призналась ни на следствии, ни на суде, но адвокат Мец ей не поверил: улики были налицо – и флэшка с вариантами предсмертного письма, найденная у нее в офисе на столе, и свидетельские показания о том, насколько Светлана была возмущена поступком мужа в отношении его матери.

Тактика, избранная защитником, состояла в том, чтобы постараться доказать суду, что Светлана очень любила своего мужа и не собиралась его терять. Борис Аркадьевич спросил у подзащитной, кто может дать показания в ее пользу, и она сказала, что есть один человек, который в принципе мог бы это сделать, только она, скорее всего, откажется давать показания в пользу Светланы.