Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

И служить ему могут только те, кто сохранил детскость в собственной душе. Кстати, в театрах потому и кошек любят.

– Почему это – потому? – не понял Ворон.

– Потому что все дети любят животных, особенно кошек, – авторитетно пояснил Гамлет. – А вы не посмотрели, что там с Львом Алексеевичем?

Ворон грустно вздохнул и опустил голову.

– Скончался, не приходя в сознание, – сообщил он.

Все помолчали, отмерив скорбную минуту.

Первым прервал молчание Кот. Он поднялся, выгнул спину и поставил хвост вертикально.

– Я так понимаю, вы сейчас начнете меня выпроваживать.

Историю мы закончили, так что пора мне собираться.

– Подождите, куда же вы, – заволновался Камень, но Змей укоризненно глянул на него, и Камень стушевался.

– Действительно, пора, – каркнул Ворон. – Давай прощайся, и пойдем, я тебя провожу, покажу, где место.

– Не беспокойся, я сам провожу Гамлета, – сказал Змей, медленно разворачивая кольца. – Я все равно собрался в дорогу, мне по пути.

Кот медленно обошел вокруг Камня, потерся щечками о каждый выступ, подошел к лицу и лизнул каменный нос, встав на задние лапы.

Потом задрал голову и посмотрел вверх.

– Уважаемый Ворон, я не смею просить вас спуститься вниз, но никаким другим способом я с вами проститься не смогу, – вежливо проговорил он.

Ворон отвернулся и проворчал в сторону:

– Да ладно, чего уж там, спущусь.

Спускался он почему-то медленно, не взлетая, а перепрыгивая с ветки на ветку все ниже и ниже, и пристальный взгляд Камня уловил подозрительный блеск круглых глаз старого друга.

Вот и Ворон расчувствовался, а ведь как хотел поскорее избавиться от Кота! Наконец Ворон приземлился, растопырил крылья, и Кот пролез между этими крыльями, покрутился и лизнул птицу в голову.

– Ну что ж, прощайте, спасибо вам за все, век буду с благодарностью вспоминать, как вы меня выхаживали, – произнес он с достоинством. – А с вами, уважаемый Змей, мы простимся позже, уже на месте.

«Вот и все, – с грустью думал Камень, глядя вслед удаляющимся Змею и Коту. – Только что они были здесь, со мной, и вот их уже нет.

Змей когда-нибудь вернется, а вот Кот – никогда. Никогда больше я его не увижу. Для меня он теперь все равно что умер. Его больше не будет в моей жизни».

– Ладно, ты не плачь, – донесся до него голос Ворона, – а то я сам тоже вот-вот… Ты меня заражаешь. Кстати, о слезах. Я хотел с тобой поговорить, да все откладывал, ждал, пока эта кишка позорная уметется, при нем не хотелось… Знаешь, я, кажется, понял, почему я на «Дяде Ване» всегда слезу пускаю.