Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

Чем этого приблудного уродца кормить, видите ли! Других интересов, что ли, нету? И для чего тогда он старался? Нет, это дело надо поломать, решил Ворон и начал вслух вспоминать подробности увиденного «в другой жизни». Ему удалось снова приковать внимание к себе, и гордая птица торжествовала победу.

– Так кто же был у Лесогорова в квартире, пока он сидел в ресторане с Никиткой? – поинтересовался Кот.

– Не знаю, – равнодушно бросил Ворон. – Не видел.

– Как это – не видел? – оторопел Гамлет.

Тон, которым Кот озвучил свой вопрос, Ворону не понравился еще больше, чем то обстоятельство, что его рассказ был прерван обсуждением кошачьего рациона. Да что он себе позволяет, этот оборвыш в колтунах? Как он смеет так с ним разговаривать? Кто дал ему право задавать такие чудовищные вопросы и сомневаться в его, Ворона, способностях и умениях смотреть истории?

Он набрал в грудь побольше воздуха, чтобы голос звучал с достоинством.

– У нас, видишь ли, существуют определенные правила смотреть детективы, и не тебе, безродному приживале, в них вмешиваться. Я в тот момент за Театром наблюдал, что Театр думал и чувствовал – про то я вам и рассказал.

Но Кот не понял всей неуместности своих претензий и настырно продолжал:

– Да ну вас, уважаемый Ворон, не умеете вы детективы смотреть, – заявил он. – Вам надо было сразу полететь и глянуть, кто в квартиру к Лесогорову забрался, и мы бы уже сейчас все знали.

Такой наглости Ворон стерпеть уже не мог и буквально задохнулся от негодования, но на помощь неожиданно пришел его заклятый враг Змей.

– Видите ли, уважаемый Гамлет, – негромко начал он, – если бы наш общий друг Ворон сделал так, как вы советуете, нам было бы неинтересно слушать историю.

– Почему? – удивился Кот.

Тут Ворон наконец пришел в себя.

– Потому что ты – смертный, у тебя психология другая! – хрипло выкрикнул он. – Ты нас никогда не поймешь, даже и не пытайся.

– Почему? – снова спросил Кот, на этот раз растерянно.

– Вы должны понимать, – продолжал Змей, – что смертные – конечны, и все, что они делают, ориентировано на конечный результат. Вам, смертным, гораздо интереснее узнать, чем дело кончится, а нам, вечным, намного важнее следить за процессом.