Смерть как искусство. Том 2. Правосудие

Если бы такой роман был, об этом сыщикам уж кто-нибудь да проговорился бы.

– А о своих врагах Артем вам не рассказывал?

– Нет, – покачал головой Колодный. – Какие у него могут быть враги? Такой веселый спокойный парень, доброжелательный, улыбчивый… Его любили.

– У журналиста всегда могут обнаружиться враги, – заметил Антон. – Профессия такая. А по телефону ему часто звонили?

– Откуда же я знаю… – развел руками Никита.

– Я имею в виду: в вашем присутствии.

– Ну, бывало… Вы хотите спросить меня, не слышал ли я чего-то важного? Нет, не слышал.

Звонки обычно были от знакомых, которые спрашивали, как идут дела с постановкой пьесы и когда он пригласит их на премьеру.

– Не было такого, чтобы он вдруг расстроился после какого-нибудь звонка? Или испугался?

Нет, нет и нет. То ли Колодный так плохо себя чувствовал, что старался свернуть разговор как можно быстрее, и поэтому ничего не рассказывал, то ли он действительно не знал ничего существенного, что могло бы помочь следствию, но опрос его ни к чему не привел.

Единственное ценное, что удалось из него вытащить, это была информация о каких-то особенных отношениях Артема Лесогорова и артиста Арцеулова. На вопрос о том, с кем еще, помимо самого Колодного, общался журналист, Никита ответил:

– С Львом Алексеевичем, естественно, потом с Дудником. Ну, со мной… Да со всеми поне-множку, он общительный… был… Со всеми разговаривал, много вопросов задавал, всем интересовался. Некоторым это не нравилось, знаете, людям казалось, что он сплетни собирает.

Но так, чтобы постоянно общаться… – Колодный внезапно вскинул голову и слегка прищурился, будто вспомнил что-то. – А вот с Михаилом Львовичем еще, с Арцеуловым. Я и сам удивился, когда узнал. Я как-то после спектакля заглянул к Михаилу Львовичу в гримуборную, мне нужно было кое-что у него спросить, я дверь открыл без стука – а там Артем. И они с Михаилом Львовичем что-то активно обсуждали. Я так удивился! Что им обсуждать? Они на репетициях даже словом обычно не перебрасывались, у Арцеулова по роли вопросов никаких не было. А тут сидят, да близко так, почти вплотную, и разговаривают вполголоса.

– Так уж и вполголоса? – усомнилась Настя.

– Вы думаете, я сочиняю, чего не было? – обиделся Колодный. – У Арцеулова такой зычный баритон, его на весь коридор слышно, если он в своей гримуборной разговаривает. А тут в коридор ни слова не доносилось, я потому и зашел без стука, что было тихо, и я думал, что Михаил Львович там один. Я вошел – и они оба замолчали.