Обидно мне, видишь ли, было, что меня, такого хорошего, можно променять на кошелек с деньгами. Разозлиться надо было, на себя разозлиться, по-хорошему, по-настоящему так, а я вместо этого разнюнился, матери на шею сел и ножки свесил. Самому противно. Убежал от реальности. А она, вишь, в каком виде меня догнала. Правильно говорят, от жизни не убежишь.
— Вань, Лиль, выйдите на минутку, — попросил вдруг Воронов. Бунин искоса посмотрел на него, коротко кивнул Лиле, и она, ничего не понимая, послушно пошла за ним к двери.
Воронов подождал, пока дверь с мягким стуком закроется за ними.
— Вот что я скажу тебе, Сергей. — Голос Воронова звучал жестко, но в то же время было в нем столько человечности, что у Лаврова даже глаза защипало. — Потерять себя на время не стыдно. Это с каждым человеком может случиться, даже с самым сильным. Я ведь тоже однажды так себя потерял. Пил как ты, чуть ли не бомжом стал. Не от того, что меня жена бросила, хотя она бросила, конечно. У меня другая история, страшнее, чем твоя.
Твой сын с тобой, а я своего похоронил. А вместе с ним и достоинство свое, и самоуважение. Но я о тех годах не жалею. Как мне сказала моя вторая жена, с которой я, на счастье свое, встретился, каждый человек имеет право на минуту слабости, иначе он не был бы человеком. И стыдиться этого не следует. Понял ты все про себя? Перешагни и иди дальше. Я вон и в профессию вернулся, хотя думал, в глаза ребятам посмотреть уже никогда не смогу. Зря я так думал, как оказалось. Потому что друзья на то и существуют, чтобы поддержать, понять и простить.
Конечно, настоящие друзья, такие, как вон Ванька. А на ненастоящих плевать. Пусть думают, что хотят. Понял?
Лавров кивнул, силясь проглотить комок в горле.
— То, что ты этого маньяка взять хочешь, оно хорошо. Я тоже очень хотел своего маньяка схватить. И схватил, вот только чуть цену за это не заплатил такую, что после этого можно было точно в петлю. Так что играть в такие игры опасно. Ты не мачо, ты обычный нормальный мужик.
Хороший мужик, настоящий. Так что, нароешь чего, приходи к нам, умерь гордыню. Вместе оно завсегда лучше, не говоря уже о том, что безопаснее во сто крат, и для тебя, и для близких твоих.
Лавров снова кивнул. Кабинет расплывался перед ним, таял в непрошеных слезах, навернувшихся на глаза, но почему-то и слез этих Лавров сейчас не стыдился совсем. Хлопнула дверь, в кабинет вошли Иван и Лиля, в руках они держали по два бумажных стакана с кофе.
