"
"На большом серебристом джипе подъехал Ковалев, нетерпеливо посигналил у входа в магазин, дождался, пока из дверей выскочит маленькая, хрупкая, одетая во все черное фигурка, Аля. Вышел из машины, чтобы открыть дверцу и усадить ее внутрь, тронулся с места, не обращая внимания на сигналящие ему автомобили. Лавров уже знал, что именно в это время Ковалевы всегда ездят на обед. Выбирали они для этого один и тот же ресторан — японский «Киото».
После обеда Аля отправлялась домой и больше в этот день уже не появлялась, видимо, придумывая цветочные композиции дома.
А ее муж ехал в принадлежащее фирме тепличное хозяйство, где и выращивали редкие цветы.
После работы Ковалев в первый день наблюдения на часок заехал в бильярдную, во второй — в пивной бар, где выпил кружку пива, и отправился домой. Ровным счетом ничего интересного не было в его перемещениях по городу. И ничего таинственного в его окружении, кроме, пожалуй, одетой в черное Али. Если бы ему, Лаврову, предложили подобрать для нее букет, то он сложил бы его из руты, иссопа и розмарина, символизирующих раскаяние, смирение и горькие воспоминания.
Уж что-что, а на языке цветов он за последние две недели научился говорить неплохо.
* * *Лилю одолевали журналисты. После выхода статьи в «Курьере» она выдержала два шторма, четыре бури и одну истерику от журналистов других средств массовой информации и теперь каждый день давала комментарии и исчерпывающую информацию о ходе расследования то одному изданию, то другому. К счастью, количество выдаваемого она определяла сама, а говорить обо всем и ни о чем научилась уже очень давно.
Из ее слов никто, включая преступника, не мог почерпнуть больше, чем она хотела сказать.
Сегодня комментарии запросил телеканал «Город», считающийся одним из самых рейтинговых. Ссориться с ним было нельзя, поэтому время для записи интервью Лиля в своем плотном графике выделила, точнее, урвала. Журналисты, как всегда, опаздывали, и Лиля вздохнула. Гораздо с большим удовольствием она поехала бы сейчас к Бунину и его коллегам, чтобы обменяться новой информацией, но что ж поделать.
Дверь открылась, и, увидев, вошедшего в кабинет журналиста Константина Сколкина, Лиля вздохнула снова. Сколкина она не любила. Это был молодой, амбициозный, дурно воспитанный и страдающий звездной болезнью в тяжелой стадии человек. Он был хамоват, самонадеян и плохо образован, однако считал себя чем-то средним между Леонидом Парфеновым и Владимиром Познером.
