Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

— Еще один путешествует с револьвером, — обронил он.

— Да, это, конечно, настораживает. Но все же Линит Дойл застрелили не из этой пушки. — Помолчав, Рейс продолжал: — Вы знаете, я обдумал ваш вопрос: зачем бросать револьвер за борт, — и вот возможный ответ. Что, если убийца действительно оставил револьвер в каюте Линит Дойл? А кто-то еще, совсем другое лицо, забрал его и выбросил в реку?

— Да, это возможно. Я думал об этом. Тогда выстраивается цепочка вопросов. Кто это другое лицо? Кому было выгодно пытаться выгородить Жаклин де Бельфор, выбросив этот револьвер? Чем оно вообще занималось, это другое лицо? Единственная, кто, мы знаем, заходила в каюту, — это мадемуазель Ван Шуйлер.

Следует допустить, что револьвер забрала мадемуазель Ван Шуйлер. Зачем ей нужно было выгораживать Жаклин де Бельфор? И наконец: по какой еще причине могли забрать револьвер?

— Она могла узнать свою накидку и уже по этой причине швырнуть за борт все хозяйство.

— Накидку — может быть. Но стала бы она освобождаться также от револьвера? Тем не менее я согласен: это возможное решение.

Но как это громоздко — bon Dieu, как это громоздко. И вы пока не осознали одно обстоятельство, связанное с этой накидкой...

Когда они вышли от Пеннингтона, Пуаро предложил Рейсу одному осмотреть оставшиеся каюты — Жаклин, Корнелии и две пустовавшие у носа; самому же ему нужно переброситься парой слов с Саймоном Дойлом.

Он повернул назад и вошел в каюту Бесснера.

— Знаете, я все время думал. Так вот, я совершенно уверен, что вчера с этим жемчугом все было в полном порядке.

— Почему вы так думаете, мистер Дойл?

— Потому что Линит, — он страдальчески сморщился, произнося имя жены, — она перед самым ужином перебирала нитку в руках и говорила о жемчуге. А уж она в этом разбиралась. Я уверен, подделку она бы отличила.

— Это была очень хорошая подделка. Скажите, мадам Дойл не случалось расставаться с этим жемчугом? Она не давала поносить его кому-нибудь из подруг?

Саймон от смущения стал пунцовым.

— Понимаете, месье, я затрудняюсь ответить.

Ведь я мало времени знал Линит.

— У вас был быстрый роман.

— Поэтому я действительно не знаю ничего такого. Вообще Линит страшно легко относилась к своим вещам. Я думаю, она могла дать кому-нибудь поносить.

— Она не давала, — у Пуаро сделался совсем вкрадчивый голос, — не давала его, например, мадемуазель де Бельфор?

— Что вы хотите сказать? — Побагровев, Саймон попытался сесть и, страдальчески морщась, снова упал на подушки.