Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Пеннингтон нехотя сказал:

— По завещанию Риджуэя Линит получала право распоряжаться своим капиталом по достижении двадцати одного года или выйдя замуж.

— Без каких-либо оговорок?

— А речь идет, меня заверяют, о миллионах?

— Большая ответственность лежала на вас и вашем компаньоне, мистер Пеннингтон, — сказал негромко Пуаро.

— Нам не привыкать к ответственности, — огрызнулся тот. — Она нас не страшит.

Что-то в тоне Пуаро задело собеседника.

— Что, к черту, вы имеете в виду? — вскинулся он.

С подкупающей прямотой Пуаро ответил:

— Интересно знать, мистер Пеннингтон: неожиданное замужество Линит Риджуэй — оно не внесло.

— Я именно так сказал.

— Чего вы добиваетесь, черт возьми?

— Узнать одну простую вещь. Находятся ли дела Линит Дойл в том превосходном порядке, в котором им надлежит быть.

— Довольно. Мне надоело. — Он направился к двери.

— Но вы все-таки ответите на мой вопрос?

— Ее дела находятся в превосходном порядке, — выпалил Пеннингтон.

— То есть замужество Линит Риджуэй не встревожило вас до такой степени, чтобы кинуться в Европу на первом же пароходе и потом инсценировать неожиданную встречу в Египте?

Пеннингтон вернулся к столу.

— Вы говорите совершенный вздор. До встречи в Каире я даже не знал, что Линит вышла замуж. Я был безмерно удивлен. Должно быть, я на день разминулся с ее письмом. Его потом отправили из Нью-Йорка за мной следом, я получил его неделей позже.

— Вы плыли, говорите, на «Карманике»?

— И письмо пришло в Нью-Йорк, когда «Карманик» уже отплыл?

— Сколько раз это можно повторять?

— Странно, — сказал Пуаро.

— Что тут странного?

— Странно, что на вашем багаже нет наклеек «Карманика». Последним из трансатлантических лайнеров у вас отметилась «Нормандия», а «Нормандия», сколько я помню, отплыла двумя днями позже «Карманика».

Собеседник растерялся. У него забегали глаза.

Со своей стороны добавил полковник Рейс.

— Полно, мистер Пеннингтон, — вступил он. — У нас есть все основания полагать, что вы плыли на «Нормандии», а не на

«Карманике», как вы говорите.

Пеннингтон невидяще нащупал стул и сел. Его лицо стало безжизненной маской, но живой ум лихорадочно искал выхода.

— Ваша взяла, джентльмены, — сказал он. — Не мне тягаться с вами. У меня были причины вести себя подобным образом.