Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Его глаза кричали: «Неправда! Они не учли Эркюля Пуаро».

— А теперь, доктор, пойдемте и переговорим с вашим пациентом. 

Уже поздно вечером Эркюль Пуаро постучал в дверь каюты. Оттуда сказали: «Войдите» — и он вошел.

Жаклин де Бельфор сидела на стуле, на другом стуле, у стены, расположилась крупная горничная. Задумчиво окинув Пуаро взглядом, Жаклин указала на горничную:

Пуаро утвердительно кивнул, и женщина вышла. Пуаро подтянул к себе стул и сел поближе к Жаклин. Оба молчали. У Пуаро был убитый вид.

Первой заговорила девушка.

— Вот все и кончено, — сказала она. — Куда нам против вас, месье Пуаро.

Пуаро вздохнул. Он потерянно развел руками. Какая-то немота нашла на него.

— Вообще говоря, — задумчиво глядя на него, сказала Жаклин, — я не вижу, чтобы у вас было много доказательств. Вы, безусловно, правы, но если бы мы стали упираться...

— Только так и не иначе могло все это произойти, мадемуазель.

— Логически это все доказательно, но я не думаю, чтобы это убедило присяжных. Ну, что теперь говорить! Вы так навалились на Саймона, что он упал, как сноп.

Бедняга совсем потерял голову и во всем признался. — Жаклин покачала головой. — Он не умеет проигрывать.

— Зато вы, мадемуазель, умеете.

Она вдруг залилась отчаянным, дерзким смехом.

— О да, я хорошо умею проигрывать. — Она подняла на него глаза и порывисто сказала: — Не расстраивайтесь из-за меня, месье Пуаро. Ведь вы расстроены?

— А вам не хотелось меня простить?

Эркюль Пуаро тихо сказал:

Она согласно кивнула головой:

— Да, нельзя поддаваться чувству.

Я снова могу это сделать. Я теперь опасный человек и сама это чувствую. — Она продолжала: — Это страшно легко — убить. Перестаешь придавать этому значение... Думаешь только о себе. А это опасно. — Помолчав, она усмехнулась. — Вы так старались помочь мне. В тот вечер в Асуане вы сказали мне, чтобы я не располагала сердце ко злу. Вы догадывались, что было у меня на уме?

— Я только сознавал, что говорю вам правильные вещи.

— Конечно, правильные. Ведь я могла остановиться тогда, вы знаете.

И я почти остановилась... Я могла сказать Саймону, что не в силах это продолжать, но... тогда... — Она оборвала себя, потом сказала: — Хотите узнать все с самого начала?

— Если вам самой хочется рассказать, мадемуазель.

— По-моему, хочется. На самом деле все очень просто. Мы с Саймоном любили друг друга...

За обыденностью высказывания, за легкостью ее тона он услышал эхо далеких голосов и продолжил:

— Только вам хватало этой любви, а ему — нет.