Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Может, и он…

Начальник полиции умолк и, немного подумав, сказал.

— Во всяком случае, лучше он, чем какой-нибудь психопат. Если бы это был псих, он бы уже давно спроворил нам третье убийство.

— Говорят, бог троицу любит, — мрачно произнес инспектор.

Он повторил эту поговорку и на следующее утро, когда пришло сообщение, что старик Мерделл утонул в реке. Он, должно быть, превысил свою обычную норму в любимом пабе в Гитчаме, вот и свалился в реку, когда, приплыв домой, выходил на причал. Лодку обнаружили почти сразу, а к вечеру нашли и тело старика.

Дознание было недолгим. Ночь накануне выдалась темная и ненастная. Старик Мерделл выпил три пинты пива, а было ему девяносто два года.

Отсюда и вердикт: смерть в результате несчастного случая.

Эркюль Пуаро сидел в квадратном кресле перед квадратным камином в квадратной комнате своей лондонской квартиры. Перед ним было множество мелких предметов, которые не были квадратными, напротив, они были самых причудливых и разнообразных форм. Каждый из них, если рассматривать его в отдельности, выглядел так, словно бы не было у него никакого практического применения.

Казалось, они совершенно случайны, невероятны. Но на самом деле это было не так.

Правильно оцененный, каждый этот предмет имел определенное место в определенном, так сказать, мире. Помещенные в соответствующие места этого мира, они не только обретали смысл, но и образовывали единую картину. Короче говоря, Эркюль Пуаро собирал головоломку. Это занятие он находил успокаивающим и приятным.

Он посмотрел в верхнюю часть прямоугольника, где еще оставались пустоты самых немыслимых очертаний.

Его пальцы проворно выбрали непонятный серый кусочек и вставили его в голубое небо. Оказалось, что это часть аэроплана. Вот так беспорядок превращался в порядок. Это занятие, считал Пуаро, напоминало его собственную работу. Он ведь тоже имел дело с различными, подчас невероятными и совершенно случайными фактами, которые, казалось бы, не имели никакого отношения друг к другу. Но потом выяснялось, что каждый занимает в картине преступления вполне определенное место.

— Да, — бормотал себе под нос Пуаро, — этот попробуем поместить сюда, хотя по виду он вряд ли подойдет, а этот — туда. О, этот-то вроде бы отсюда, но нет, тут, оказывается, совсем другой оттенок. Ну вот, теперь все вроде бы на своих местах. Eh bien, дело сделано! Теперь, как говорится, остались последние штрихи.

«Если бы знать, что искать, все было бы куда проще, — подумал Пуаро. — Но что искать — неизвестно.