Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Тим был приятно удивлен.

— Да, она редкостный человек. Замечательно, что вы оценили ее.

— По-моему, она чудесная. На нее приятно смотреть — такая спокойная, выдержанная, как будто ее ничто не касается, и при этом всегда готова подметить смешное...

Расчувствовавшись, Розали даже стала заикаться.

Тим проникся горячей симпатией к девушке. Хотелось отплатить ей той же монетой, но, увы, миссис Оттерборн олицетворяла для него вселенское зло. Он смешался, чувствуя себя в долгу перед Розали.

Мисс Ван Шуйлер оставалась в барке.

Она не отважилась тащиться в гору ни на верблюде, ни на своих двоих. Она брюзжала:

— Не обессудьте, что я попросила вас остаться, мисс Бауэрз. Я рассчитывала, что пойдете вы, а Корнелия побудет со мной, но девчонки все эгоистки. Она упорхнула, даже не сказавшись мне. Я своими глазами видела, как она говорила с этим пренеприятным и невоспитанным молодым человеком, Фергюсоном. Корнелия крепко разочаровала меня. Она якшается бог знает с кем.

Мисс Бауэрз, по обыкновению, дала бесхитростный ответ:

— Не извольте беспокоиться, мисс Ван Шуйлер.

Самой идти — упаришься, а на эти седла верблюжьи мне смотреть страх. Там блохи наверняка кишмя кишат. — Поправив очки, она перевела взгляд на группу, спускавшуюся с горы, и заметила: — Мисс Робсон уже не с тем молодым человеком. Она с доктором Бес-снером.

Мисс Ван Шуйлер что-то проворчала.

Узнав стороной, что доктор Бесснер — врач с европейской известностью и у него большая клиника в Чехословакии, она решила удостоить его благосклонного отношения.

Тем более что в поездке ей может понадобиться его помощь.

Когда все вернулись на «Карнак», из толпы вдруг раздался удивленный возглас Линит:

— Мне телеграмма! — Сорвав обертку, она развернула бланк. — Что такое... не понимаю... картошка, свекла... что это значит, Саймон?

Саймон уже тянулся заглянуть через ее плечо, когда с воплем:

— Извините, это мне! — синьор Рикетти вырвал телеграмму из рук Линит, испепеляя ее взором.

Недоумевая, Линит вертела оставшуюся у нее обертку.

— Какая я дура, Саймон.

Тут же написано: Рикетти, а не Риджуэй, и, уж во всяком случае, я больше не Риджуэй. Надо извиниться.

Она поспешила за коротышкой-археологом на корму:

— Извините меня, синьор Рикетти. Понимаете, моя девичья фамилия Риджуэй, и я совсем недавно замужем, чтобы...

Однако Рикетти было явно не до смеха. Вряд ли сама королева Виктория, вынося порицание, имела столь осуждающий вид.

— Нужно внимательно читать фамилии. Небрежность в таких вещах непростительна.