Смерть Несущая

– Не знаю, но пока тебя окружают стены МАМ, я могу с уверенностью сказать, что с тобой не случится ничего непоправимого. По крайней мере, я надеюсь на их защиту.

– Почему?

– Скажу так: МАМ не просто груда камней и бетона, каждая из стен академии одухотворена, если можно так выразиться, и энергия, что вот уже не первое столетие пропитывает эти стены, очень схожа с той, что тебе необходима. МАМ построена демонами, но это между нами, – ухмыльнулся Тарий на мои внезапно округлившиеся глаза.

– И… И как это должно мне помочь?

– О, я что, должен прочесть тебе лекцию по энергопотокам? – неожиданно легкомысленно отозвался Тарий.

Этот разговор с Тарием долгое время оставался для меня непонятным и полным недосказанности. Что он имел в виду, говоря, что стены МАМ мне помогут, я понимала не слишком хорошо. Но расспрашивать его более подробно казалось бесполезным.

Но жизнь, несмотря на все тайны, не стояла на месте. Обязанностей у меня прибавилось, равно как и занятий, так что скучать и думать «о глобальном» было просто физически некогда. Первая неделя в МАМ пролетела в непонятных хлопотах и занятиях. Я старалась ни с кем особо не общаться, держаться в стороне настолько, насколько это вообще возможным. И жила одним простым ожиданием, когда же появится Каа’Лим.

С некоторых пор даже Ким начал отдаляться от меня. И не могу сказать, что осуждаю его за это. В конце концов, он нашел товарищей среди людей, не без помощи своих новоприобретенных подруг, и все свободное время старался проводить в кругу новых друзей. Поначалу он звал и меня, но я быстро дала понять, что не ищу шумных компаний и сомнительной славы сильнейшего мага среди людей. Я начинала чувствовать себя чужой, где бы ни находилась. Своими руками создавала вокруг себя вакуум, куда не хотела впускать никого… Так я думала, во всяком случае.

К концу недели травы, что дал мне дракон, а Дрэй оказался именно им, перестали действовать совершенно. Десны страшно отекали, болели и чесались. Не знаю, стоит ли рассказывать о подобном, но, как мне думается, испытываемый мною дискомфорт во многом объяснял мое нежелание общаться с кем бы то ни было. Я, как это ни прискорбно, превращалась в занудную ботаничку и домоседку.