Смерть оловянных солдатиков

Точно, они!

Кто? Зачем? Серега? Больше некому. Мочит боевиков. Хочется надеяться что он, а не его… Черт, если он всех угробит, то… То взрыва не будет! И поезд покатит дальше. До станции. А там… Ну или раньше с рельсов сойдет, где-нибудь на повороте, где нужно осаживать скорость. А осадить некому, потому что кабина пуста! Точно, сойдет! До следующей станции сорок километров и до черта поворотов. Так что риск самый минималь…

Вдруг ухнуло! На мосту! Раскатилось эхо. Дрогнула земля. Вскинулось пламя…

Нет, не пойдет дальше поезд! Приехал поезд! Станция конечная! Просел, рухнул в реку целый пролет.

И по нему, как по горке, покатили вниз вагоны, круша и сминая друг друга. Пустые вагоны!

Если взрыв, значит, Серега не смог… Но гранаты? Выходит – пытался. Пытался, да не успел. Жив ли?

Где боевики? Осмотреться. В открытый бой с ними вступать нельзя. С одним пистолетом много не навоюешь. Это тебе не диспетчеров пугать. Надо подобраться ближе к мосту. Аккуратненько, под прикрытием кустов, кое-где переползая по-пластунски.

И вдруг, фигура, одиноко стоящая над обрывом возле моста.

Серега? Он! Жив! Жив, зараза! И коли так, не скрываясь стоит, то, значит, можно ничего не бояться – некого бояться!

Всё. Теперь точно, всё! Поезд приехал. И все тоже приехали!

* * *Это было прямое оскорбление. Написанное черным по белому. Произнесенное в эфире. Растиражированное во всех мировых СМИ. Показанное по новостным каналам телевидения. Активно обсуждаемое в Интернете…

Это был вызов журналиста и писателя-одиночки всему исламскому миру.

– Ваш бог любит не вас, он любит меня! – иронизировал он в прямом эфире. – Ибо он защищает меня от слуг своих. Что дает мне право сомневаться в вашей искренней к нему вере! Иначе, зачем бы он наказывал смертью свою паству, оберегая и защищая неверного? Защищая и оберегая меня! Ни есть ли это знак свыше, указующий на то, что вы утратили веру, обидев своего бога? И не стал ли я ближе к нему, чем вы?

А? Каково! А иначе, как истолковать два неудавшихся покушения?! Как понять, что два вооруженных до зубов отряда были искрошены в хлам, а их обидчик остался жив!

– Хотите пари? Ставлю сто к одному, что вы ничего не сможете сделать со мной.

Как не смогли до этого! Я должен признать допущенную мною ошибку – в своей книге я переоценил вас и исходящую от вас угрозу. Я обманул своего читателя. Вы не несете угрозу миру, ибо вы не способны справиться даже с одним человеком. Со мной.