Кстати, майор! По нашим экспертным оценкам, сами фрины ничуть не страдают от работы комплекса РЭБ. Их корабли используют гравилокаторы для ориентации в пространстве, то есть распознавание обстановки производится с помощью слабых гравитационных волн. На том же принципе основана и радиосвязь пришельцев. Впрочем, какая это радиосвязь? Это грависвязь!
– А при чем здесь дрогл, сэр? – не понял Соболевский.
– Дрогл Уарн – очень сильный ментат, – пояснил Кравец. – Один из самых мощных на планете Одонк, на которой фрины полностью уничтожили колонию наших союзников.
Вся семья Уарна погибла, и он мечтает поквитаться с лютыми врагами. Говорит, он и раньше считался одним из лучших ментатов Одонка, а сейчас – от боли, от пережитого шока – его способности резко усилились, вместе с ненавистью. Он поможет вам, майор, в поисках системы РЭБ! Третий глаз! Тот, который видит там, где бессильно человеческое зрение!
Соболевский помедлил, не зная, что ответить.
– Приведите Уарна! – распорядился Кравец.
Двери распахнулись, и через порог шагнул гномик с печально обвисшими лопухами ушей.
Он был таким маленьким и несчастным, что у Соболевского вдруг – ни с того ни с сего – в душе шевельнулась жалость к чужаку, потерявшему все. Майор уже хотел возразить командиру пятьдесят пятой: мол, не стоит отправлять этого страдальца с нами! Сами справимся, просто будем осторожнее, чем экипаж Зули. Но тут в голове Соболевского прошелестел чужой голос:
«Не надо, человек. Не надо, прошу. Возьми меня с собой...»
Кирилл изумленно вытаращился на дрогла.
Губы гномика не шевельнулись, но Соболевский мог дать голову на отсечение, что слышал голос Уарна! Майор смотрел в глаза дрогла, а тот – в глаза человека.
«Возьми меня с собой, Кирилл. Пожалуйста. Пожалуйста...»
И столько мольбы почудилось в этой странной просьбе... сердце Соболевского вдруг сжала ледяная тоска... Чужая страшная боль, загнанная глубоко внутрь, спрятанная от посторонних глаз, – она только на секундочку прорвалась наружу, но даже этого было достаточно, чтобы человек потерял равновесие, покачнулся – такое творилось в душе Уарна.
Соболевский почувствовал страдание дрогла и ужаснулся. Такую боль невозможно было терпеть, никто из людей точно не смог бы...
А дрогл стоял, молча глядя на Кирилла. И майор повернулся к генерал-лейтенанту Кравцу:
– Есть! Разрешите выполнять?
Фрины были за спиной. Гайгер и Поулеску тащили карателей за собой, изматывая их, но не позволяя приблизиться на дистанцию прямого выстрела.
