Он всегда недолюбливал дроглов, готов был резать или превращать их в пепел днем и ночью, но этого пришлось оставить. Мадэн, проходивший особую подготовку на полигонах Моранво, знал язык врага, умел немного разбираться в многоконтурной психике дроглов, а потому чувствовал, что пленник может принести пользу. Уул довольно сильный ментат, значит, способен читать чужие мысли, угадывать поступки. В том числе мысли и поступки людей.
Пленный дрогл – единственный из всех, кто выжил на Саванге, – стоял молча. Он лишь еще больше сгорбился после вопроса, съежился так, что стал даже не в два раза ниже державших его солдат, просто превратился в комок грязной мешковины у ног фринов.
– Даю тебе последний шанс, – спокойно объявил Мадэн. Он ничуть не нервничал, отлично зная, что добьется своего – пленник заговорит. И потом, зачем волноваться, если еще много времени в запасе. – Даю тебе последний шанс. Видишь это?
Мадэн вытащил прозрачную герметичную коробку и поставил ее на край стола, возле себя. В ней перебирал лапками довольно крупный мохноногий паук.
Спецназовец указал на него пленнику.
– Думаю, ты отлично понимаешь, это голодный паук кызэ, – с издевательской улыбкой поведал командир отряда фринов. – Вы ведь их сильно боитесь, правда? Боитесь укусов, я знаю. Не прячь глаза, гном! Я все про вас знаю! Яд паука кызэ способен выжечь твой мозг – даже если это уродское создание вопьется в руку или ногу. Ты будешь умирать долго, в жутких мучениях, умоляя любого, кто окажется поблизости, чтобы добил тебя.
Нет ничего страшнее, чем умирать от укуса паука кызэ... умирать, когда яд прожигает твой мозг, твою сердцедушу. Вы ведь этого боитесь сильнее всего, не так ли?
Мадэн говорил медленно, роняя слова, как тяжелые камни. Дрогл не ответил, и тогда палачи подтащили пленного к столу, бросили на край, а в это время главный фрин выпустил черного монстра, который сразу же двинулся в сторону жертвы.
– Нет! – Уул задышал часто-часто, весь покрылся крупными каплями влаги, стал липким – таким, что солдатам Мадэна стало трудно удерживать пленника.
Несчастный дрогл задергался в руках мучителей, попытался отползти в сторону, но его держали крепко, не позволили отдалиться от шевелившей лапками смерти, которая подступала медленно, но неумолимо. Солдаты сжимали руки и ноги Уула, и гном, поняв, что пошевелиться не дадут, вдруг нелепо замахал ушами.
...Большие кожистые «лопухи» ударяли по столу, потом взлетали вверх – так, будто дрогл пытался оттолкнуть ими врагов.
