Смерть под уровнем моря

Сиротин тоже кинулся на вражеский катер, обогнул надстройку с пистолетом наперевес. На верхней палубе никого не осталось, всех извели. В надстройке, видимо, тоже. Там сработала граната.

По бетонному причалу, сомкнувшемуся со скалой, бежали люди. Трещали автоматы. Дистанция исключала прицельную стрельбу, но не шальные пули.

В трюме ударили выстрелы. Вадима как пчела ужалила. Пиратская деятельность как-то не вполне ему удавалась. Он свалился в трюм, сжимая рукоятку пистолета, куда-то катился, набивая шишки на плечах.

Свет поступал из крошечных иллюминаторов. В трюме не было ничего похожего на груз из музея. Несколько пустых поддонов, какие-то цепи, рулоны брезента.

Шлехтер наверняка совершал инспекционную поездку, поторапливал ремонтников. Попутно он доставил запчасти, которые уже были разгружены.

Щербина лежал посреди трюма, неестественно подогнув ноги. Две пули угодили ему в грудь. Он уже не шевелился, глаза затянула болотная муть. Подставился подпольщик!

В углу подрагивал светловолосый мужчина в черном комбинезоне.

Он что-то бормотал, с губ стекала струйка крови. Они одновременно стали палить друг в друга, оба попали.

Вадим взвыл от ярости и добил блондина двумя пулями. Сам виноват, зачем отправил Щербину в трюм? Был человек – и нет его!

Но погоревать не удалось. Огонь с причала усилился. На этот раз оттуда прилетело что-то серьезное. Взрыв прогремел фактически под бортом. Катер качнулся, Вадим потерял равновесие и повалился на колени.

Второй взрыв проломил борт ниже ватерлинии.

Вадим не успел бы вытащить погибшего товарища. Самому бы спастись! В трюм с ревом хлынула забортная вода.

Сиротин уже несся к лестнице, вылетел на палубу. Та резко накренилась. Он заскользил к носу, теряя равновесие, но успел схватиться за леер.

– Прыгайте, товарищ капитан! Где Щербина?! – заорал из рубки Мищук.

Он запустил двигатель, закрутился винт за кормой.

– Погиб Щербина, его не вытащить! – Вадим перескочил через борт, вцепился в ограждение.

Немецкий катер стремительно тонул.

Нос его уже погрузился в воду, вздыбилась корма с навеки застывшим винтом. Мищук отводил свою посудину задним ходом.

С причала продолжали стрелять. Ручные гранатометы в немецкой армии стали применяться сравнительно недавно, но уже были чертовски популярными.

Вадим побежал на нос, залег. На месте, где затонул немецкий катер, бурлила вода. Мищук рывками отводил оттуда свое корыто.

Снова грохнул фаустпатрон. Взрыв прогремел совсем рядом с бортом.