Смерть приходит в Марлоу

– Но завещание должно быть здесь, – сказал Эндрю. – Я собственными глазами видел, как сэр Питер положил его сюда.

– Может, он с тех пор перепрятал его? – предположила Джудит.

– Он бы не стал этого делать, – сказал Эндрю.

У Джудит и Таники возникло впечатление, что Эндрю что-то недоговаривал.

– Почему? – спросила Таника.

– Знаете, я правда не могу сказать, – смущенно пробормотал Эндрю.

– Хочу вам напомнить, что сэр Питер только что умер при очень подозрительных обстоятельствах, – произнесла Таника. – Если у вас есть информация, способная пролить свет на случившееся, то вы обязаны ею поделиться.

– Конечно, – сконфуженно сказал Эндрю. – Вы правы.

– Вы знаете, что было написано в завещании, не так ли? – спросила Джудит.

– Нет, дело не в этом. Я правда не знаю, но считаю, Розанна правильно предположила, решив, что сэр Питер внес серьезные изменения в завещание в ее пользу. Просто мы с сэром Питером немного повздорили после того, как он положил завещание в сейф. Мне казалось, ему не стоило менять что-либо, не посоветовавшись со мной.

Он велел мне не лезть не в свое дело и сказал, что ему нужно действовать быстро из-за… Ну, это непросто произнести, но он сказал, что новое завещание – это его страховка.

– Страховка от чего? – спросила Таника.

– Он боялся, что Тристрам убьет его.

– Что? – в ужасе воскликнула Дженни.

– Знаю, звучит странно, – согласился Эндрю. – Я так ему и сказал. Он нес полную чепуху. Зачем кому-то, тем более Тристраму, его убивать? Но сэр Питер порой бывал невероятно упрямым – и гордым, раз уж на то пошло, – когда что-то взбредало ему в голову.

Он был непреклонен. Сэр Питер очень боялся, что Тристрам убьет его до того, как он женится на Дженни. И ему пришлось составить новое завещание как можно быстрее, чтобы обеспечить себе страховку.

Таника повернулась к Дженни.

– Сэр Питер вам об этом когда-либо говорил? – спросила она.

– Нет, – ответила Дженни, безуспешно пытаясь переварить слова Эндрю.

– Он не говорил вам, что боится за свою жизнь?

– А о том, что составил новое завещание?

– Нет.

Он скрывал это от меня.

– Но он не мог не обсуждать с вами Тристрама.

– Конечно, – кивнула Дженни. – Мы только о нем и говорили. О том, как Тристрам пытался разрушить наши отношения. О том, как эгоистично он себя вел. Питер всегда называл его «избалованным ребенком», но винил в поведении сына себя. Говорил, что излишне снисходительно относился к нему, пока тот рос. Он должен был раньше установить границы дозволенного.