Мы должны стать для них чем-то вроде назойливой мухи: вроде и вреда от нее никакого, она же не кусается, но и забыть о себе не дает, потому как жужжит в самое ухо и периодически норовит сесть на нос, не из вредности, а исключительно по глупости. Поняла?
— Угу, — промычала Настя.
— И еще вопрос. Деликатный, поэтому можешь не отвечать. Ты знаешь, что дело Красниковых и дело Галактионова объединили и передали мне?
— Знаю.
— А что Лепешкин от этого решения чуть ли не в обмороке, ты тоже знаешь?
— Догадываюсь.
— И кто все это устроил? Гордеев?
Настя молчала. Она вовсе не собиралась рассказывать Ольшанскому про папочку из сейфа Колобка.
— Понял, — так же невозмутимо сказал Константин Михайлович. — Ты не баба, а кремень.
— Опять за свое?
— Все, все, не буду.
Поговорив со следователем, Настя занялась другими текущими делами, которых накопилось немало. Ближе к концу дня она связалась с Коротковым и Доценко, и они на скорую руку написали сценарий «жизни в тине». Картина получилась неяркая, без впечатляющих эффектов, зато спокойная.
6
Человек Мерханова аж взвился от негодования, услышав, что работу над прибором придется приостановить, да еще на неопределенное время.
— Мы не можем столько ждать! — возмущался он.
— Вам придется ждать, иначе вы вообще можете ничего не получить. Как вы не понимаете, милиция проявляет интерес к нашим разработкам.
— Вы должны что-нибудь предпринять, — настаивал человек Мерханова.
— Я? — удивился его собеседник.
— Я вам ничего не должен, кроме прибора. И я не могу ничего предпринимать, я научный работник, а не руководитель Министерства внутренних дел.
— А если мы уберем тех, кто вам мешает, вы возобновите работу?
— Разумеется. Только смотрите, чтобы не получилось еще хуже.
— Что вы имеете в виду? Почему должно получиться хуже?
— Потому что когда убирают милиционера, занимающегося конкретным делом, всем становится понятно, что именно из-за этого дела его и убрали. И тогда все начинают буквально землю рыть.
Вот что я имею в виду.
— Не усложняйте. Мы займемся этим, чтобы вы могли спокойно работать над прибором.
— В таком случае у меня есть условие.
— Какое условие?
— У меня должно быть абсолютно неоспоримое алиби. Если вы собираетесь что-то предпринимать, то только в то время, когда я буду на людях, которые смогут подтвердить, где и с кем я был в этот момент.
— Хорошо.
— Сейчас я посмотрю свое расписание.
