Смерть со школьной скамьи

«На месте убийцы я бы пришел на ее похороны. Послушал, какие версии обсуждает народ, какие слухи породило ее убийство, какие вопросы задавал следователь ее родственникам и знакомым. На похоронах ведь только члены семьи Лебедевой будут скорбеть по ее кончине. Остальные придут на вынос тела и гражданскую панихиду как на информационно-развлекательное мероприятие: знакомых повидать, обсудить последние криминальные и житейские новости, оценить стоимость и организацию похорон. Мне тоже на похоронах будет чем заняться: я посмотрю, кто придет в коричневой японской куртке с капюшоном».

С утра, вопреки всем прогнозам погоды, за окном светило солнце. На небе ни облачка. В такую погоду ни один, даже самый мерзлявый человек, куртку не наденет. А мне-то что надевать? Пиджак — как-то слишком официально, свитер — жарко будет. Перебрав свой небогатый гардероб, я остановился на пуловере, но, примерив его, обнаружил, что прямо на животе красуется неведомо когда посаженное пятно. Пришлось возвращаться к варианту с пиджаком.

Ничего, пускай знакомые думают, что я в быту предпочитаю в одежде классический стиль.

Современные городские похороны обычно состоят из четырех этапов: прощание с покойником в квартире, вынос тела, он же гражданская панихида, кладбище и поминки. На кладбище ничего интересного не узнаешь, там все будут молчать или плакать. Поминки быстро перерастут в обычную пьянку, где каждый из гостей после двух-трех рюмок начнет обсуждать с соседями по столу собственные проблемы, а не добродетели или обстоятельства гибели покойной.

Что-то интересное можно узнать только в начале похорон.

На правах знакомого семьи Лебедевых я пришел к ним около одиннадцати часов. Не успел я войти в квартиру, как мать Лены усадила меня около гроба, где на скамеечке сидели две старушки соседки и незнакомый пожилой мужчина.

Елена была в белом платье. На мой взгляд, обычай наряжать покойников, как кукол, в праздничные одежды является условностью, не имеющей никакого практического смысла. Покойнику, как бы это цинично ни звучало, безразлично, в чем его закопают в землю.

Душа человека, отделившись от тела, в одежде не нуждается. Душа — она же не материальна, ей красивая оболочка ни к чему. Так для кого же наряжают покойника? Для окружающих. Чтобы все было «не хуже, чем у людей».

— В церкву-то нынче не возят? — шепотом спросила у меня соседка.

— Какая церковь, она же комсомолка была, — так же шепотом ответил я.

— Ну и что, что она партейная была.