Смерть со школьной скамьи

Ну что, вздрогнем?

— За выговор! Дай бог, чтобы не последний! — С чувством юмора у Сереги всегда было все в порядке.

Распив бутылку, я, Елькин и Игошин на машине дежурной части поехали по домам, а Матвеев остался спать в кабинете.

Подъезжая к общежитию, я ощутил жгучее, просто всепоглощающее желание заняться любовью. Мое тело, разум, душа — все требовало половой разрядки.

«К кому можно пойти ночью и пьяным? В женскую комнату не попрешь. Хотя и Галька, и Маринка Селезнева, и даже Светка из хлебопекарного цеха наверняка бы мне не отказали.

Осторожно проскользнув мимо задремавшей вахтерши, я поднялся на этаж, постучался к Инге. Она открыла заспанная, в мятой ночной рубашке. Я шагнул в темноту комнаты, сбросил на стул пиджак, притянул ее к себе и жадно стал целовать в губы. Ни слова не говоря, Инга ловко высвободилась, выскочила в коридор.

— Или ты сейчас уберешься прочь, или я буду визжать до тех пор, пока всю общагу на уши не подниму, — громко сказала она.

Я не стал ее ни в чем убеждать, вышел из комнаты и нос к носу столкнулся с практиканткой, одетой в домашний халатик, накинутый поверх ночной сорочки. Потупив глаза в пол, она обошла меня и скрылась в своей комнате.

«Дважды минус, — подумал я. — Это судьба. Если бы я приехал на пять минут позже или на пять минут раньше, практикантка бы успела подняться к себе в комнату. Проклятая синусоида снова обманула меня да еще лишила перспектив ухаживания за хорошенькой девушкой».

Позади меня что-то шлепнулось на пол. Я обернулся. Это Инга выбросила в коридор мой пиджак.

Я пожал плечами, подобрал пиджак и пошел спать.

Виктора Солодова судили осенью. Я выступал на его процессе свидетелем обвинения. По совокупности статей, за антисоветскую агитацию и пропаганду, за незаконное хранение иностранной валюты он получил шесть лет колонии строгого режима. Больше я о нем ничего не слышал.

В четверг после обеда я поочередно встретился со всеми агентами, находящимися у меня на связи. Всем им я поставил задание — найти похищенную у гражданки Мякиной четырехколесную детскую коляску синего цвета. На днище, на фанерке, авторучкой муж потерпевшей нарисовал знак американского доллара.

— Запомни, — говорил я каждому из агентов, — детская коляска — громоздкая вещь. Это не воротник с пальто и не хрустальная ваза. Коляску в сумку не спрячешь.