Смертельная верность

Потом заговорили все разом.

— Вот ни фига ж себе!

— Ну тогда все понятно. У него с Кузнецовым давние счеты.

— Какие счеты? — охладил общий пыл молчавший до этого Боря. — Чем ему мог насолить бывший муж дамы сердца?

— Ну вот тем, что муж, — предположил Толик неуверенно.

— Так за это его надо было мочить, когда он только жениться на ней собирался. Еще семь лет назад. Теперь-то какой смысл?

Действительно, ерунда получается. Ничего моя информация не прояснила, а, похоже, еще больше запутала.

— Может, он его убил за то, что Кузнецов его хлюпиком обзывал?

— За это не убивают.

За это нормальные мужики максимум морду бьют. А Сиротин этот очень даже нормальный. Спокойный. Он не из тех, кто оскорбления кровью смывает.

В конце концов они потребовали рассказать им все по порядку.

Пришлось подробно вспоминать вчерашний разговор с Лидой Новиковой. Про верного рыцаря Лелика и глупую Оленьку, не разглядевшую своего незамысловатого счастья.

Я вложила в рассказ об этой трогательной и безнадежной любви все отпущенные мне драматические способности.

Получилось круче всех бразильских сериалов вместе взятых. Любая женщина уже давно бы рыдала в три ручья. У меня самой слезы стояли в глазах и голос дрожал в особенно трогательных моментах.

Но сегодня мне с публикой не повезло. На лицах у них не было не то что сочувствия, но даже мало-мальского житейского интереса. Димыч так вообще демонстративно пялился в потолок.

Обиженная таким равнодушием, я замолчала.

— Я все равно не вижу, зачем этому Лелику-Сиротину нужно было убивать Кузнецова.

Нет у него причин для такой сильной неприязни. И выгоды для него никакой нет. Зачем ему это было надо?

— Если только это не надо было Ольге Кузнецовой, — сказал вдруг Серега.

Опять повисла пауза, во время которой все внимание, которое должно было по справедливости достаться сегодня мне, обратилось на Серегу. Ну что ты будешь делать! А ведь так хорошо все начиналось.

— Ну сами посудите, ему никакого интереса нет убивать Кузнецова. Но ольгу он любит давно и, похоже, надолго.

Какая-то волчья верность, ей-богу. Так вот, он вполне мог убить, если это надо было именно Ольге. Осталось понять, чем ей мешал бывший муж?

— Да ну, какое там наследство! Тем более, претендовать она могла только на третью часть. У Кузнецова ведь родители живы. Они как раз наследники первой очереди, наравне с дочкой.

— Ольга от наследства отказалась, — напомнила я.

— Это ничего не значит. Она могла отказаться, чтобы отвести подозрения.