Смертельная верность

Если только кто-то позарится на «Уголовно-процессуальный кодекс», в чем я лично сильно сомневаюсь.

Димыч курил на лестнице. Увидев меня, он ничуть не удивился.

— Ну что, позвонили москвичам?

— Нет. Не сдал он Ольгу. На себя все берет. Мол, давние счеты с покойным были и глубокая личная неприязнь.

— Ну а что теперь? — Димыч выпускал дым кольцами и смотрел задумчиво. — Теперь она в Америку, а он на зону. Рыцарь хренов. Жестокая это штука — любовь.

Теплый осенний вечер опустился на город. Даже странно, в конце октября, и так тепло.

Луч заходящего солнца скользнул по щеке уютным, домашним поцелуем.

Я спустилась с крыльца, обогнула припаркованный УАЗик и пошла, не огладываясь.

Буду просто идти, просто смотреть по сторонам. И не буду ни думать, ни вспоминать ни о чем.

Иначе жизнь кажется невыносимой тоскливой глупостью.

Елка, занесенная с балкона, пахла, казалось, на весь дом. Даже в подъезде ощущался смолистый аромат.

А может, это потому, что в каждой квартире сегодня были елки?

Я поправила гирлянду, отошла подальше и полюбовалась на дело рук своих. Вроде ровно. Можно подпускать ребенка.

Он уже ерзал от нетерпения на диване, рвался скорее наряжать елку.

— Только очень аккуратно, — напомнила я в десятый, наверно, раз. — Крупные игрушки вешай поближе к стволу, а те, что поменьше, на кончики веток.

Сын согласно закивал и потащил коробку с игрушками поближе к елке.

Я ушла из комнаты, чтобы не мешать процессу.

Звонок в дверь раздался как раз в тот момент, когда я держала в руках только что вытащенный из духовки противень с пирогом и мучительно размышляла, куда бы его поставить без ущерба для поверхности. Вот всегда я так, сначала действую, а потом размышляю. Потому и в ситуации разные попадаю почище Ларки.

Кое-как пристроив пирог, я побежала открывать.

За дверью стоял Димыч. В одной руке букет, в другой — скомканные газеты. Видимо, букет он развернул прямо перед дверью и тоже не продумал заранее, куда денет упаковку.

Радует, что не я одна такая легкомысленная.

Я машинально пересчитала розы в букете. Девять штук. Ничего себе! Это по какому же, интересно, поводу?

— Поговорить надо, — заявил Димыч, входя в прихожую.

— Может, пройдешь все-таки?

— Потом, — он подмигнул выглянувшему из комнаты отпрыску.