Смертельная верность

И рукав в пасть никому не пихал.

— А так! Собачкам же помогать нужно, психику ни в коем случае не травмировать. Вот и бегают за некоторыми фигуранты с протянутым рукавом, — Петр Алексеевич дернул подбородком в сторону сваленной кучей амуниции, указывая на лежащий сверху дрессировочный рукав. Конструкция, надо сказать, была внушительной. Укрепленный внутри какой-то дополнительной защитой, рукав возлежал в полусогнутом положении, топорща внушительный локоть с темной джинсовой заплатой.

— Прямо в пасть его суют иногда, только чтобы собачка хватку обозначила.

Позорище! Зато хозяева довольны. Как же! В соревнованиях участвовали, условного злодея задерживали. Гордятся, какого защитника воспитали. А какие из них защитники? Дай бог, чтобы не пришлось с настоящим злодеем столкнуться. Вот с такими Юрка и не церемонился. Такие собачки, когда ему попадались, очень жалко выглядели.

— А хорошим собакам, значит, Кузнецов не вредил? — вкрадчиво поинтересовался Димыч.

— Ну… всякое бывало, — неохотно признался Давыдов.

 — Я же говорю, он сложный человек был. Мог и обидеться на кого. Все мы люди, все не без греха. Иногда и излишне прессовал собак. А начнешь ему говорить, он сразу на дыбки: «Я с диванными собаками работать не собираюсь. Не нравится — никого не держу».

— Что за диванные собаки?

— Да это у нас так говорят. Когда собаку заводят не для выставок и не для работы, а просто, чтобы была. Вот и получается, что собака ест, пьет, гуляет от силы по полчаса в день. А все остальное время на диване лежит, жиром зарастает.

Для служебной породы самое последнее дело. Породы ведь все для чего-то выводились. Кто для охоты, кто для охраны, кто овец пасти. Овчарки, кстати, это же пастушьи собаки. Да-да, не удивляйтесь. «Овчарка» от слова «овца». Все породы, в которых есть «овчарка» выводились как пастушьи. И кавказцы наши и бернские овчарки, и «бельгийцы». Все пастухи изначально.

— А немецкие овчарки? Неужели тоже пастухи? — не поверила я.

— Немцы — это уникальная порода, — глаза у Петра Алексеевича загорелись, он оживился, откинулся на спинку стула, расслабившись.

 — Немецкая овчарка — это чудо. Эта порода — памятник ее создателю. Больше века прошло, а лучшей породы никто не вывел. Универсальная собака. И пастух, и охранник, и защитник. И конвойная служба лучше всего у немцев идет, хоть об этом и не принято сейчас говорить. Уникальная порода. Была.

— Почему была? Вас, Петр Алексеевич, не поймешь. То породе больше века, то вдруг «была».