Смертельная верность

— Так ведь любого спокойного довести можно. А Колька еще на собаке Юркиной помешан просто. И обратите внимание, Райс теперь у Коли живет. А если бы Юрку не убили, черта с два бы он Райса получил. Вот и смотрите, кому это убийство выгодно?

— По-вашему получается, что выгодно оно было только Рыбкину?

— Ну а кому же еще? — Димкина тупость начала раздражать собеседницу. Но она все же не теряла надежды втолковать ему хоть что-то. — Вы сами посмотрите, Колька его уже несколько лет уговаривал собаку продать. А Юрка ни в какую.

Да если хотите знать, он тогда вообще орать начал, что Райса Коле не видать как своих ушей, и что лучше он его отравит, чем Рыбкину продаст.

— А что, очень даже запросто. С Юрки станется. Вернее, сталось бы. Для него собаки — просто расходный материал, способ заработать.

— Но вот так вот взять, и отравить собственную собаку — это непросто даже если она для тебя средство обогащения. Разве не так?

— Для нормальных людей, может, так и есть. А Юрка вполне мог. Вы про Ганса слышали?

— Ну слышали, — осторожно подтвердил Димыч.

 — Так Ганса, вроде, завистники убили.

— Ха! Вы слушайте больше. Какие там завистники! Да сам он собаку и порешил. У Ганса подозрение на дисплазию было. Если бы подтвердилось, накрылась бы вся Юркина племенная работа. Никто бы с Гансом сук вязать не стал. Вот и прощайте денежки. А заодно и Юрочкина репутация офигенного кинолога. Хорош специалист — не смог дисплазию разглядеть. А если разглядел и все равно вязал кобеля, так это еще хуже.

Так что, никаких злодеев там не было. Собаку свою он сам убил. А представил все так, будто на выставке конкуренты отравили. Да об этом все знают, только предпочитают вслух не говорить. И Коля знал. Поэтому и испугался, что Юрка на самом деле Райса отравить может. Так что, вполне мог его убить, чтобы собаку спасти. А заодно и себе забрать наконец. Райс ведь теперь у него живет, вы знаете? Ну да, я же говорила уже. В общем, все сложилось как надо. Вот и судите сами, кому это было выгодно.

Вещи были давно собраны и уложены в две вместительные сумки. Хотя, казалось бы, какие у них с Ксюшкой вещи? А вот поди ж ты, голь перекатная, а барахла, с которым расстаться невозможно, на две сумки набралось. С одной стороны много, для двух нищебродок. А с другой стороны, это ведь вся предыдущая их жизнь в эти две сумки уместилась.

Ольга в сотый, наверно, раз перебирала аккуратно сложенные Ксюшкины маечки и свитерочки. Разглаживала, расправляла складочки.