Смертельная верность

Это даже и доказывать не надо, когда он на тренировку приходил, Кузнецов его видел и не узнал.

— Иди ты нафиг с киллерами своими, — ласково посоветовал мне Димыч. — Везде они тебе мерещатся. Ты поменьше сериалов по телевизору смотри, а побольше думай. Кому надо этого Кузнецова заказывать? Он кто? Крупный бизнесмен или политик? Или криминальный авторитет? Он дрессировщик собак всего-навсего. При такой работе самым реальным кандидатом в его убийцы был Кравчук. И то только в состоянии аффекта. Но с Кравчуком мы в пролете, сама знаешь.

Он очень вовремя ногу сломал. Слушай, а может это он и нанял Сиротина?

Димыч посмотрел на меня пару секунд и, не дождавшись нужной реакции, сам и заржал над своей шуткой. Тоже мне, остроумец выискался. Я хоть какие-то версии предлагаю, а он сидит и талдычит одно: «Некому было убивать дрессировщика Кузнецова».

— А кстати, почему ты говоришь, что Кузнецов не был бизнесменом? Ты же собирался с его компаньоном пообщаться. С тем, который хотел весь бизнес себе захапать.

— С компаньоном я пообщался.

Ты, кстати, помнишь, что о его подлых намерениях нам говорила только бывшая жена убитого? Ни Ковалева, которая знала Кузнецова лучше всех, ни родители об этом ни словом не обмолвились.

Сергей Долгунов оказался мощным, заметно растолстевшим к неполным сорока годам мужиком. Поначалу, когда он ввалился в их небольшой кабинет, закрыв собой весь дверной проем, Димыч решил, что ему предстоит иметь дело с типичным представителем бандитской части населения. Очень уж типаж был подходящим: плотный, круглоголовый со сломанным сто лет назад, слегка кривоватым носом.

Прямо мечта оперативника. Димычева душа радостно затрепетала в предвкушении.

Правда, за то время, что Долгунов шел от двери до стола и осторожно, словно боясь раздавить, усаживался на хлипкий «свидетельский» стул, радость несколько поблекла. А потом и вовсе испарилась, уступив место предчувствию обычной рутинной работы. Бандитом, ни бывшим, ни настоящим, Сергей Вадимович Долгунов не был. А был он простым российским мужиком бульдожьей породы.

Небось, и нос ему сломали в уличной драке.

Долгунов положил на стол паспорт и повестку, сложил руки на коленях, как школьник. Даже на спинку вальяжно не откинулся, чем окончательно убедил Захарова в том, что и на этот раз он тянет пустой билет.

— Вы спортом каким-нибудь занимались? — спросил он без особой надежды.

— Ага. Вольной борьбой. И самбо немножко.

— Нос там сломали? — Димыч злился на себя за бестолковые вопросы.