Смертельно влюблён (СИ)

— Но ведь завтра понедельник, — выпалила Полин, устремляя свой довольный взгляд на меня.

Она сидела на коленях на полу, у моего стола, в нижний ящик которого я сложил все её школьные принадлежности, в надежде на то, что скоро их выброшу к чертям собачьим. Надо было так сделать изначально.

— Да, понедельник. И что с того, Поль? — мой тон то повышается, то понижается, сохраняя некую гармонию в голосе.

— Как это что? — удивилась она. — Завтра в школу.

— Действительно, — подтверждаю я, отстраняясь от неё и подходя к двери.

— Как я мог забыть это? Не буду тебя мешать, милая. Занимайся своими делами.

— Если я понадоблюсь тебе, позови, — проговорил я и услышал её ангельское «хорошо», прежде чем выйти из своего кабинета, в котором она хозяйничала.

Врываюсь на кухню, пугая спящего у своей миски Коди. Открываю кухонные шкафчики, один за другим, ищу успокоительное, которое должно мне помочь справится с любым неправильно ею сказанным словом.

Нахожу давно неиспользуемые капли. Наливаю сорок капель в рюмку.

Выпиваю залпом, ничем не запивая.

Если они помогут не наносить ущерба моей принцессе, то я куплю нескончаемый запас, на каждый день, на каждый час, чтобы никогда больше на неё не срываться.

Но капли не изменят тот факт, что ей нельзя идти в школу, ни в коем случае. Видеться с Джоепом, который в свои семнадцать делает меня, как ребёнка, даже младенца, только что новорожденного.

— Ты никуда не пойдёшь, — сказал я вслух, чтобы тем самым ещё больше себя успокоить.

Время шло быстрее, чем когда-либо.

Наверное, чтобы быстрее столкнуть меня лицом к лицу с моментом, когда утром она будет требовать, чтобы я отпустил её в школу.

Пускай. Ночь длинная. Я готов не спать эти сутки, чтобы оттянуть этот момент. Я готов не спать больше, чем сутками, чтобы смотреть на неё, такую безропотную и смиренную, совсем уже ручную.

Коди снова заснул. Стук сердца возвращается в нормальный ритм. Успокоительное всё-таки подействовало. Делаю глоток виски прямо из бутылки, чтобы закрепить эффект.

Иду в спальню, где уже лежит она, укрывая одеялом почти по самые уши.

— Ты прелестна, — говорю я, снимая сбрасывая с себя рубашку и остальное ненужное, что целыми днями так сдавливает всё моё тело. — Я слишком гнилая скотина, чтобы ложиться спать в одну кровать с тобой, — говорю я, присаживаясь рядом с ней на край кровати.

— Почему ты так говоришь? — спрашивает она, как обычно забирая мою руку своими, заключая её в своё тёплое ужиное гнёздышко.