Смертельно влюблён (СИ)

Её лицо такое нежное и искреннее, заставляло раскаяться в каждом неправильном и мерзком поступке по отношению к ней.

— Я хочу сказать тебе, Стаас, что... — она каплю замялась и замолчала.

— Что, Полин? Я внимательно слушаю тебя.

Полин никак не могла собраться и уткнулась лицом в пол. Сколько раз я видел её опушечное лицо — столько и влюблялся в её смущение по отношению ко мне.

Я взял её под руку и вывел из театра на улицу, где уже было темно и в ряд горели фонари.

— Теперь я слушаю тебя. Начинай.

— Я хочу сказать тебе, что я.

.. — снова молчание.

— Я боюсь говорить, — дрожащим голосом прошептала Полин.

— Чего ты боишься? Меня? Мы же уже решили, что я не настолько страшен, чтобы боятся меня. Скажи, пожалуйста. — Моё спокойствие покидало меня с каждым словом. — Ну же! Я жду!

— Я думаю... что люблю тебя, Стаас.

Удовольствие прошло по каждой частице моего тела. Я почувствовал странные тёплые импульсы в районе груди. Впервые я почувствовал душевное счастье. В сердце словно заливали бальзам для наслаждения.

Теперь этот маленький цветочек мой.

Глава 8. Может, мне тобою ещё поделиться с друзьями, Полин?!

В этот день я ждал Полин у школы немного дольше обычного. Я так привык к её вопросам по утрам, заезду ли я за ней после школы, будет ли у меня на это время и не составит ли мне это забот. И всё время я откладывал все свои дела и работу, чтобы приехать за ней. Только потом это неплохо сказывается на моём заработке. Точнее плохо. Очень даже плохо.

Меня раздражало собственное бессилие против ожидания.

Она ни о чём не предупреждала меня, что заставляло потеть мои ладони с большей скоростью. На заднем сидении лежал букет, который я купил для неё и уже хотел выкинуть в окно из-за этого проклятого ожидания.

Внезапно для самого себя я увидел небольшую толпу людей, среди которой шла Полин. Руки сами собой, рефлекторно сжались в кулаки, как только я заметил нескольких парней, шагающих рядом с ней. Рядом с моей Полин. Моей, чёрт возьми, Полин! Которую я добивался всё это время враньём, вымышленной порядочностью и добротой, которой во мне вообще! Никогда! Не было! Мать его! Никогда!

Она смотрела на них.

Улыбалась им. И что-то говорила. Я был готов избить её только за то, что она идёт рядом с ними. Кажется, ничего такого, она ничего не сделала, но хотелось запереть её на год без возможности смотреть на других людей. Точнее, парней. Чтобы она смотрела только на меня, разговаривала только со мной, смеялась только со мной.