Он не стал строить из себя грозного командира, не выставил Елену за дверь, он просто ждал, пока закончится истерика.
– Как это в чем? Вы еще спрашиваете? Послали лейтенанта на верную смерть, а теперь делаете вид, что вас это не касается? – Елена кричала так громко, что вскоре в казарме собрался весь личный состав подразделения. – Леня Субботин, еще помните такого? Он мог бы жить сто лет, мог продолжать приносить пользу Родине, но нет, вы решили его судьбу иначе. Зачем? Скажите, зачем вы убили его?
В дверь к Чубукову заглянул майор госбезопасности:
– Что случилось, Валерий Иванович?
– Нет, ничего, Сергей Константинович.
Леночка расстроена, это пройдет. Война, знаете ли, от трагедий и потерь никто не застрахован.
– Если что, я на месте.
– Спасибо, я справлюсь.
Приход особиста привел Елену в чувства, она устало опустилась на стул, закрыла лицо руками и тихо заплакала. Чубуков подошел к ней, опустился рядом, приобнял за плечи и принялся раскачиваться из стороны в сторону, баюкая плачущую девушку, словно младенца.
– Ничего, все образуется. Поплачь, слезы лечат. Погорюешь, успокоишься, а потом мы с тобой обсудим, что можно сделать для того, чтобы мальчишки наши не гибли у фрицев в тылу.
Они действительно обсудили, как и обещал Чубуков. Не между собой, а на высшем уровне. Гарнизонное начальство приезжало послушать лекцию Елены. С того времени она и занялась научными изысканиями в области иностранных языков. Она поставила перед собой цель: разработать такие методики, которые смогут помочь людям овладеть языком в кратчайшие сроки.
И еще одна цель: подготовить как можно больше специалистов, которые смогли бы внедрять новые технологии в процесс обучения. Конечно, жениха ей это не вернуло, но снять с души часть груза помогло.
– Поздно уже, – очнувшись от воспоминаний, произнесла Елена Петровна. – Завтра подъем как всегда? Жду Богданова к восьми на беседу.
Она повернулась и вышла из кабинета. Юра Павленко мялся у двери.
– Что, Юра, влипли мы с тобой в историю? Еще из столицы не успели выехать, а уже проблемы, – невесело прокомментировал Семенов.
– Что думаешь обо всем этом?
– Знаешь, Паша, раньше я бы не раздумывая рискнул. Поймают не поймают, раскусят не раскусят. Наша работа вся из риска состоит, так почему не рискнуть еще раз?
– Раньше, это когда?
– Когда Маринки у меня не было, когда ребенка она под сердцем не носила. Я вот сегодня знаешь о чем думал? Вот я уйду на задание, уеду в ненавистную Америку и там умру. И даже не узнаю пол своего ребенка.
