Смертельный звонок [cборник]

Он уже хотел закрыть все, как хмуро принялся отсчитывать, разговаривая сам с собой: «Один, два, четыре, пять, шесть. А где папка номер три?»

Скрупулезный Плесов пронумеровал каждую папку, внутри хранилищ тоже вел опись количества снимков или писем. И на подоконнике не хватало папки с номером три. Лев подхватил письма и начал листать, сверяя номера, просматривая содержимое. Как вдруг его отвлек крик снаружи и сильный грохот. Он бросился на улицу, решив, что старику стало плохо.

Но как только открыл дверь, над головой что-то завыло и обдало страшным жаром. Все перед глазами затянуло черной пеленой, от которой свело судорогой горло. Инстинктивно захотелось сделать большой вдох, но он остановил порыв усилием воли. Прикрыл глаза и бросился прямо, в голове звенела только одна мысль: «Пожар! Старик, его надо вытащить!» Еще один удар и грохот, багровая дымная пелена затянула весь маленький дворик, гудящее пламя мгновенно взметнулось над сухим заборчиком, впилось в аккуратно сложенную поленницу. От жара и черной гари почти ничего не было видно, пламя окружило Гурова, жгло лицо, подпаливало ресницы. Он с трудом позвал старика:

На мгновение оперу показалось, что кто-то застонал в ответ. Он бросился на звук, но тут же споткнулся об осколки и упал на колени, потеряв равновесие. Волосы на голове затрещали от подползающего огня. Лев натянул куртку на голову и пополз по двору в окружении пламени, которое жрало деревянные постройки.

Наконец под рукой оказалось что-то мягкое, пенсионер лежал без сознания почти у самого входа. Гуров едва успел толкнуть ногой перекошенную калитку и вместе со своей тяжелой ношей отползти подальше в прохладную траву, как с грохотом рухнула крыша дома. Сноп искр взлетел вверх, их накрыло страшной волной жара. От боли он не выдержал и застонал, на спину будто выплеснули поток кипятка. Но времени нет на страдания, он оттер копоть с лица, разлепил ресницы и кинулся к старику. Тот мутными глазами в черноте сажи водил по сторонам, хрипел в судорогах:

— Бутылки, бутылки летели.

— Тише, тише, берегите силы. — Лев попытался приподнять старика.

Тяжелое тело ворочать одному было почти нереально. Он вспомнил о рассказе Фанурина и подстелил под обмякшего пенсионера свою куртку.