Смертельный звонок [cборник]

Лев выхватил у него фонарик, чтобы сноп света не задергался в стороны и не выдал происходящую бесшумную стычку. Он уложил потерявшего сознание человека на землю и вторым ударом оглушил его на долгое время. С фонариком теперь дело пойдет быстрее, ведь охрана ищет человека, который прячется в темноте, а не идет навстречу, ослепляя глаза лучами света.

Гуров выкрутил регулировку до минимума, погасил свет и поспешил в сторону, где у забора скользил белый луч. Подошел поближе и резко выкрутил мощность до максимума. Черный силуэт заворчал недовольно:

— Эй, чего творишь! Ослепил!

Лев со всей силы ударил прямо в лицо зажмурившегося от яркого света человека, тут же серией ударов в грудь и живот заставил его согнуться, а затем и упасть без сознания.

Он ощупал лежащего, вытащил пистолет, связку ключей и погасил оба фонарика. Нашел в темноте забор и двинулся вдоль него, проверяя кончиками пальцев металлическое рифление. Белые пятна оказались в другой стороне, и Лев наконец ускорил шаг. Он торопливо пробирался вдоль заграждения, которое казалось бесконечным. Как вдруг под рукой звякнули перепады запоров. На ощупь, вслепую Гуров нашел подходящий ключ и загремел замком. На громкий лязг со стороны складов к нему ринулись лучи фонарей, но опер к такому раскладу уже был готов. Он рухнул на землю и открыл стрельбу из пистолета, не целясь. Убивать невинных охранников, которые всего лишь выполняли приказ Горца, у него не было желания. Он знал, что эти безымянные жертвы будут потом до конца жизни грузом на его совести. Опер хотел всего лишь их остановить. Пущенные в темноту пули рассекли с грохотом пустоту, напугав его преследователей. Они открыли ответную стрельбу, но в темноте не было видно, что опер по-пластунски отдаляется от них по дороге все дальше. Ближайшие кусты скрыли Гурова, и он смог наконец вскочить на ноги. Первый импульс был броситься как можно быстрее и как можно дальше прочь, найти ближайший пункт полиции или попросить помощи у прохожих. Опер рванул бежать вдоль дороги так, чтобы видеть, не проедет ли мимо машина. Как вдруг его обожгла мысль: «Куда теперь идти? Явиться домой или к Мичурину — значит, подвергнуть их опасности. Горец угрожал даже выместить свою злость на генерале Орлове. Поэтому появляться в знакомых местах опасно, надо затаиться, чтобы и бандит замедлился, не зная, что ждать после побега. Пускай будет в неведении, выжил ли я вообще в перестрелке. Но куда же двинуться дальше? Ни денег, ни связи, и вот-вот сядет снова слежка на хвост».