Смертельный звонок [cборник]

Молодая женщина говорила с заметным акцентом, постоянно путала слова, торопилась и сбивалась. До этого опер считал, что она потрясена гибелью сына, да и русский язык дается иностранке с трудом. Но сегодня с недоумением вслушивался в испуг, который так и сквозил в каждом слове. Почему такие простые вещи вызывают у нее страх? Гурову не хотелось объяснять свидетельнице, что он хочет вывести ее из ступора, сменив атмосферу официоза на уют домашнего кафе. Он сказал первое, что пришло в голову:

— Я буду у родителей Олега Шанурина в том районе, партнера вашего отца.

Там удобнее будет встретиться.

И снова задержка в несколько секунд. Наконец Хелен почти прошептала сдавленно:

После разговора с ней Гуров созвонился с отцом Олега Шанурина и направился по знакомому адресу. Он запланировал визит сразу же после возвращения в отдел, чтобы найти доказательства преступлений Олега среди его личных вещей. Осмотр комнаты, остова сгоревшей машины, эксгумация — его ждет огромное количество работы. И все для того, чтобы доказать хотя бы для начала, что смерть Шанурина — фикция.

Только после этого можно будет двигаться дальше, искать такие же вещественные доказательства, что именно Шанурин расправился со всеми, кого нашли водолазы на дне котлована. Долгая, кропотливая работа на несколько месяцев, уж слишком продуманно действовал преступник, почти не оставляя следов.

Хотя по дороге Гуров продумал разговор с родителями Олега, чтобы выудить у них побольше информации о сыне, его образе жизни, привычках, но в квартире разговор пошел не по плану.

Отец почти швырнул в лицо оперу листок с уведомлением об эксгумации тела:

— Я отказываюсь, я буду жаловаться на вас в прокуратуру, президенту. Что вы творите?! Вырыть моего сына из могилы? Для чего? Что он вам такого сделал, что вы не даете ему покоя даже после смерти?

За спиной у разгневанного пожилого мужчины тихо плакала жена, утирая слезы измятым платком. Лев попытался объяснить, для чего проводится вскрытие могилы, но ему не давали вставить и слова.

Отец Шанурина кричал и кричал, пока не выдохся совсем. Потом просто прошагал в тесный коридор и распахнул хлипкую входную дверь:

— Убирайтесь из моего дома. Немедленно. Я отказываюсь разговаривать и не разрешаю копаться в вещах сына.

Лев медленно вышел из квартиры, сцена вызвала у него неприятный осадок. Конечно, родители, которые только похоронили сына, не поверят в то, что любимый, тихий Олег оказался преступником с кровавым шлейфом из двенадцать тел.