Смертельный звонок [cборник]

Впрочем, в данном случае вроде бы прошло удачно. По крайней мере, она назидательно сказала: «То-то!» — и уже совершенно по-товарищески, охотно поделилась рецептом вечной молодости:

— А вы переезжайте к нам, Лев Иванович. Побегаете всю жизнь вверх-вниз по нашим горушкам — глядишь, и сохранитесь не хуже.

Смотри-ка, языкастая особа, и не без кокетства.

— Спасибо, буду иметь в виду.

Станислав вернул беседу в деловое русло:

— О физкультуре и активном долголетии потом. Вернемся к нашим делам. Аленушка, как вообще Анна наша Георгиевна? Здорова ли, в памяти?

«Аленушка! Ничего себе у них как запросто».

— За это даже не переживайте, — заверила та, — в самой чистой и крепкой. Всем бы нам такую память в ее возрасте, если доживем, конечно. Пойдемте, ждет ведь.

Они вошли в знакомый подъезд, поднялись на последний, пятый этаж, — причем полковникам приходилось тайком переводить дыхание, а бодрая Аленушка делала вид, что прогуливалась, двигаясь легко, без никакого напряжения, — позвонили в обычную дверь, обитую допотопным дерматином, слева от двери Романовых.

Мельком глянув на нее, Лев Иванович с неудовольствием понял, что снова насвистел Зубков: «А между прочим, опечатана квартирка-то». Он проверил бумажку с печатью — приклеено на совесть, не повреждено. Станислав тоже увидел, ничего не сказал, лишь бровями дернул. Этого универсального мимического движения было достаточно, чтобы обменяться совпадающими мнениями.

«Порядочная дрянь этот наш Зубков, врущий на голубом глазу. Родители Дениса заняты, приводят квартиру в порядок, как же! Что за национальная развлекуха у них тут — врать по поводу и без повода?»

Итак, Алена надавила кнопку звонка.

Переливы его за дверью вызвали приятную ностальгию, щелчок допотопного замка — тоже. Венцом приятного этого чувства стала и старуха, возникшая на пороге: довольно высокая, с царственной осанкой, даже возрастная полнота придавала ей внушительности. К тому же облачена хозяйка была в элегантное домашнее платье, да еще с белым кружевным воротничком, и опиралась на массивную трость с отполированным набалдашником. То ли учительница из советского фильма, то ли классная дама, из тех, что лупили благородных девиц линейкой по пальцам.

— Милости прошу, — и голос такой, хоть в кино запускай, настоящий преподавательский, глубокий, звучный, — Елена Васильевна предупредила о вашем визите.

Анна Георгиевна пригласила их в крохотную, но сияющую, до скрипа чистую кухню, указала на венские стулья, для мягкости устланные плетеными ковриками.