Смертельный звонок [cборник]

Они смирно стояли, безропотно поджидая, когда наконец «подадут» кареты, и, когда транспорт прибывал, моментально потеряв человеческий образ, штурмовали двери.

— Нет, когда народу поменьше, все выстраиваются в очереди, — почему-то смутившись, пояснил Зубков, — а так… вот.

Наконец миновали отрезок бетонки, свернули на упомянутом втором светофоре, съехали на дорогу, которая шла обратно к Москве, и при этом на ней не было ни машин, ни людей. Зубков продолжал объяснять:

— Тут всегда немного машин, потому как тупик. Дорога идет вдоль канала и упирается в водохранилище.

— Замолчи, слышать не могу, — искренне попросил Крячко, которого невольно передернуло, — как представлю, что шляются всякие туда-сюда над стратегическим объектом, аж зубы сводит.

— Хорошо. — Сергей вежливо замолчал и подал голос лишь тогда, когда на обочине материализовался одинокий путник. Услышав машину, он, не поворачиваясь, поднял руку, голосуя.

— Это знакомый.

Крячко сбавил скорость. Здоровенный старик, одетый по-походному, в высоких резиновых сапогах. За прямой, как у офицера, спиной — рюкзак, на плече — продолговатый, довольно длинный брезентовый чехол.

— Здорово, мужики, спасибо, что подцепили. — Устроившись сзади, рядом с Гуровым, он обстоятельно, по очереди протянул каждому лопатообразную ладонь. — Андрей Маркович, очень приятно.

Зубкова поприветствовал особо:

— Здоров, Серега, как сам?

— Говорили, что посадили тебя, а ты вот катаешься.

— Бывает, — не стал спорить Зубков.

— Да, — согласился старик, — иной раз случается.

Это был явно не дедуля, отправляющийся по грибы, — на это указывало как минимум отсутствие лукошка и облачение. Никаких вытянутых свитеров, тело- и душегреек — он одет в отличный, дорогой походный костюм со множеством карманов, сапоги не обычные, резиновые, стариковские, а современные, фирменные. И на охотника не походит, чехол не оружейный. В нем, судя по очертаниям, то ли лопата, то ли мотокоса.

Очки на носу тоже не стариковские, легкие, недешевые, борода ухоженная, волосок к волоску. И физиономия — хитрющая донельзя. Походит не на благодушного пенсионера, а на бойкого геолога или туриста-выживальщика. Руки к тому же лопатами, в складках кожи темным-темно, под коротко остриженными ногтями — неистребимая черная кайма. Когда он поворачивался по-медвежьи, устраиваясь на сиденье, в рюкзаке отчетливо звякало — уж наверняка не консервы.