Онлайн-библиотека книг
Он грыз пластик сильнее и сильнее, и наконец прогрыз, и хлынула вода, смешиваясь с кровью, и он забултыхался в розовой луже, в агонии красной смерти.
И тут он вспомнил, где он ее видел, и кто делал снимки, и догадался, почему она сейчас его убила.
Глава двадцатая
Нильс Брюстер был мокр от пота. Прическа «перекати-поле» слиплась. Руки дрожали, рот дергался, извергая громкие вопли. Он остановил Римо около коттеджа Деборы на усыпанной гравием дороге. Солнце поднималось к полудню. Для Римо это был день свободным от максимальной готовности, день отдыха.
– О-о-о-ох! О-о-х. О-х-о, – произнес ведущий авторитет в области изучения движущих сил враждебности человека, ученый, чьи труды многие расценивали как руководство по массовому уничтожению. – А-ах… а-ах… а-ах, – добавил он и рухнул к ногам Римо.
Так, паника. Римо опустился перед ним на колени, ожидая, когда Брюстер придет в себя. Опасности шока, кажется, не было.
Брюстер открыл глаза.
– Рэтчетт… О-о-о! А-а-а! О…
Успокаивать его не имело смысла.
Только идиоты успокаивают паникующего.
Поэтому Римо поступил как полагалось, хотя ему было неприятно, что Дебора может увидеть его из окна. Он завопил, вторя отчаянным воплям Брюстера:
– О-о-о! А-а-а! О…
Чтобы привести Брюстера в нормальное состояние и вернуть ему дар членораздельной речи, Римо присоединился к истерике.
– Рэтчетт, – с усилием выдохнул Римо.
– Рэтчетт, – с усилием выдохнул Брюстер. – Мертв!
– Рэтчетт мертв, – простонал Римо.
– Рэтчетт убит. Кровь!
– Рэтчетта убили. Море крови.
Брюстер кивнул и сказал:
– Я пошел к нему. В его особое место. Он был мертв. Кровь и вода. Он был мертв. Вы…
– Я.
– Да. Сделайте что-нибудь.
– Хорошо. Сделаю.
– Стены. Заборы. Пулеметы! Помогите!
– Да, да. Конечно. Помогу. Пулеметы! Заборы! Стены.
– Да. Расправьтесь с убийцами. Прикончите их. Убейте! Уничтожьте! Разбомбите!
– Да.
– Но не сообщайте в полицию.
– Нет, нет. Конечно нет.
– Хорошо, – сказал Нильс Брюстер. Он поднялся на ноги со все еще диковатым взором. – Пойдемте.
Они шли по мостику через ручей. Брюстер нетвердо держался на ногах, так что Римо приходилось его поддерживать.
