Смертельный ход

Но какое это имело значение теперь? В новой Германии все равны и едины. Одна раса. Раса господ.

– Не выпьете с товарищем-офицером? – спросил он, а эта наглая свинья отвечала:

– С товарищем-офицером – выпью, с вами – нет.

Это было слишком.

– Вам хорошо здесь: лучшая еда, дорогое вино. А почему вам так хорошо живется? Благодаря мне.

Офицер старался не обращать на него внимание. Но трудно игнорировать того, кто не хочет, чтобы его игнорировали.

– Я вижу, ваша дама кушает с изяществом, деликатно. Мы в лагерях лишены такой роскоши, как деликатность.

Мы выдираем золотые зубы изо ртов евреев, потому что Германии нужны деньги. Чтобы платить вам, чтобы на столе перед вами стояло самое лучшее вино. Фатерланду нужны волосы еврейских детей, нужна одежда сожженных.

– Кто вас кормит? Я! Для того мы и уничтожаем неполноценные расы, чтобы вы могли жить в утонченном комфорте. Вы знаете, что это такое – вырывать чьи-то тестикулы? А мне приходится этим заниматься, чтобы мы могли лучше разобраться в процессе воспроизводства солдат для войны.

– Эй, родовитая госпожа! Вы видели когда-нибудь рвы, в которые свалено столько трупов, что кровь сочится через покрывающую их землю? Хорошо ли это сочетается с вашим шоколадным муссом?

Они, конечно, ушли. Сбежали, оставив грязную работу для сильных людей, которые в состоянии с ней справиться. В тот вечер его, естественно, арестовали за буйство, и отдельно ему досталось за длинный язык. Но врачей не хватало. И в «СС» это понимали, что бы там о них ни говорили после войны.

Он положил негативы обратно в конверт. Они помогут его новым хозяевам, которые – вот совпадение! – тоже строят великий новый мир. Негативы сыграют свою роль. О нет, ничего такого грандиозного, просто тот или иной ученый вынужден будет съездить за границу, где с ним просто побеседуют. Величайшие умы Америки окажутся в пожизненном рабстве.

Совершенный план, великолепный план. Ирландец-полицейский чуть было его не сорвал, но все обошлось. Новый полицейский? Да, он поумнее. Удачливее, чем Маккарти, и лучше.

Но все равно, это только полицейский, да он и не успеет ничего предпринять. Доктор Ганс Фрихтманн позволил себе слегка пожалеть о том, что ему не удастся пробыть здесь достаточно долго, чтобы преподать окончательный урок этому Римо Пелхэму.

Глава двадцать вторая

Сначала он нашел записку."

"Деборы не было дома. Дверь была незаперта, коттедж пуст, а на столе – записка в конверте с его именем. Стерва. Маленькая еврейская мерзавка. Проститутка.