Смертельный ход

Он взял с доски своего короля, как бы разглядывая фигуру, и украдкой взглянул на подлокотник. Там были три малюсеньких металлических кружочка, погруженные в дерево, с отверстиями посередине диаметром с иглу. «Вот оно что, – сообразил Римо. – Нокаутирующий укол. Наркотики!»

Сторс уселся напротив Римо.

– Интересное положение сложилось после сицилийского дебюта. Вам знакома сицилийская игра?

– Конечно. Сицилийцы воевали на стороне нацистов. Им в обязанность вменялось вести подсчет детей, изнасилованных гитлеровскими бандитами.

Римо улыбнулся, подавляя желание протянуть руку и раздавить пальцами адамово яблоко Сторса. Дебора была здесь. Сидела в этом кресле, смотрела Сторсу в глаза, испытывая отвращение к нему и к тому, что он олицетворял, но долг – превыше всего. Она проиграла партию. И потеряла жизнь. Жизнь не вернешь. Но партию еще можно спасти. И хоть как-то оправдать ее жизнь и ее смерть.

– Ваш ход, Сторс, – сказал Римо.

Сторс подвинул пешку на одно поле вперед.

– Пешки, – произнес он. – Маленькие человечки на шахматной доске.

– Особенно если они, как нацисты, воюют с детьми и женщинами. Тогда они по-настоящему опасны.

Лицо Сторса покраснело. Он собрался что-то сказать, но тут в комнату вошла его дочь. На ней была короткая красная юбка и белый свитер, под которым не было бюстгальтера. Сквозь ткань просвечивали темные соски. Увидев Римо, она облизнула верхнюю губу, в глазах появился диковатый блеск, словно внутри вспыхнул свет, и сквозь отверстия зрачков наружу выбиваются огоньки.

– Анна, у нас нежданный гость. Приготовь, пожалуйста, вам что-нибудь перекусить.

– Хорошо, отец, – сказала она и снова посмотрела на Римо. – Что бы вы хотели?

– Сойдет все, что есть в доме. Детская кровь. Чипсы из абажуров с соусом из цианистого калия. Героиновый лимонад. Все, к чему вы привыкли.

От замешательства ее лицо поглупело. Сторс сказал:

– Наш гость – большой шутник. Приготовь то, что обычно. И поскорее.

– У меня создалось впечатление, мистер Пелхэм, – произнес Сторс, когда его дочь вышла, – что вы желаете поговорить о нацизме.

– Да, меня всегда интересовало безумие, – сказал Римо.

– Единственное безумие в том, что мы проиграли.

– Рад слышать, что вы сказали «мы», – заметил Римо. – А проиграли вы потому, что растратили силу, атакуя с упорством маньяков второстепенные цели. Настоящая сила – у американцев, которых даже ненависть не заставит гнать людей в печи.