Смертельный рейс

– А вы перестаньте кичиться собственной значимостью, – зло бросил Сосновский. – Слишком много «я», «мое». Мы здесь так не привыкли. Главное слово – это «мы», тогда и победа будет. Вы хотите, чтобы я раскрыл вам секрет, кто я? Пусть все выйдут, тогда поговорим.

Главарь подумал, потом кивнул и приказал всем выйти. Его люди потянулись к выходу, откинули кусок брезента и со скрипом открыли тяжелую дверь из толстых жердей.

Михаилу очень хотелось начать разговор с просьбы развязать ему руки, но он решил терпеть до конца.

Собеседник ждал, равнодушно глядя на пленника. Сосновский даже подумал, что, возможно, он переоценил этого человека. Если он ошибся, тогда жить ему осталось минут пятнадцать, пока его отведут подальше в лес и пристрелят. Или зарежут. Яму выкопать можно и потом.

– Я представляю подпольную антисоветскую организацию, которая ведет борьбу за Россию вот уже не один десяток лет.

Произнеся эту фразу, Сосновский откинулся спиной к стене землянки с таким видом, будто его одолела немыслимая, нечеловеческая усталость.

Честно говоря, он и правда чувствовал себя так. Когда к тебе подступает смерть, это отнимает почти все жизненные силы.

– И как называется ваша организация или ваше антисоветское движение?

– «Патриотический Союз». Но вам это название ничего не скажет.

– Почему? – удивился мужчина. – Вы не искали контактов за рубежом, не просили союзнической помощи? Если вы здесь, в Советском Союзе, рассчитывали только на свои силы, то это несерьезно. У коммунистов довольно развитый и многочисленный аппарат репрессий.

Вам в одиночку не справиться. Семнадцатого года больше не получится, не те условия.

– Мы это тоже понимаем, – согласился Сосновский. – Теоретики коммунизма хорошо расписали условия свершения революции. А на поддержку широких масс населения нам рассчитывать глупо. Пока мы привлечем к себе массы сторонников, нас вычислят и поставят к стенке.

– И что же вы делали в этом плане?

– У нас были контакты с абвером. Они сами вышли на нас и глубоко законспирировали наши связи.

Фактически нам поставили условия не контактировать ни с кем из западных разведслужб. А потом НКВД накрыло большую часть нашего руководства. Пришлось уходить в глубокое подполье. Абвер сам на время прекратил все сношения с нами.

– С кем конкретно вы контактировали?

– Нашим направлением в Германии занимался лично Фридрих Гемпп[2]. Потом адмирал Канарис стал создавать восточное направление, но его опередила контрразведка НКВД. Лично я встречался с Карлом Ласнером.