Смерти вопреки

Да и фриц сказал, что вас сонных взяли. Все против него, а этот мерзавец все одно пытался врать, выкручивался, но потом все же сознался. Просил простить. Да и черт с ним! Не из-за этого я хотел поговорить с тобой, Костя.

«Началось. Буду врать».

– Слушаю вас внимательно.

– Да ты не напрягайся. У меня к тебе ничего нет, даже больше скажу: ты у нас на хорошем счету. Командование отряда тобою довольно, и товарищи твои все в один голос говорят: боевой партизан! Мне другое удивительно: как ты сумел расправиться с четырьмя специально подготовленными гитлеровцами? Ты пойми меня правильно, Звягинцев.

– Не знаю даже, как объяснить. Просто какая-то ярость во мне вспыхнула. Метательный нож словно сам собой в руке оказался, и я подумал в тот миг: умру, но и вас, гады, тоже достану! Вот… и все.

– Как нож метаешь, сам видел. Мастер. А как у тебя со спортом?

– Вторые разряды по самбо и боксу. При этом меня неоднократно хвалил наш инструктор по рукопашному бою, когда нас готовили в Химках.

– Вот оно как… – с некоторым удивлением протянул Стукашенко. – А на вид так и не скажешь, что богатырь. Ладно, Костя, больше вопросов к тебе не имею. Ты давай, парень, быстрее выздоравливай.

Судя по всему, мои ответы его удовлетворили. Затем стали приходить ребята, интересоваться моим здоровьем и подробностями поединка. Исходя из их восторженных восклицаний и какой-то детской радости, с какой был воспринят мой рассказ, эта схватка с гитлеровцами надолго станет предметом разговоров.

– Это я тебе принес, – гордо заявил он и стал выкладывать из мешка различные вещи. Спустя пару минут передо мной лежали куртка немецкого разведчика, фляга, нож в чехле и полплитки шоколада. Не успел я все это оглядеть, как партизан снял свою куртку и вывернул ее наизнанку.

«Опа! Так она двухсторонняя. Весна-лето!»

– Во, гляди, Костя! И так, и так можно носить!

– Спасибо тебе, Митяй. Уважил ты меня, брат!

На простодушном лице молодого партизана появилась широкая улыбка, потом он взял флягу и протянул мне.

– Шнапс ихний. Чуть-чуть попробовал. Гадость противная… – При этом его лицо смешно скривились.

– Сейчас не хочу. Расскажи лучше, как ты добрался до лагеря.

Его рассказ уложился в несколько минут, после чего он сразу переключился на то, что ему было более интересно: на вещи, которые были взяты у егерей. Открыто и шумно, почти по-детски, радовался, какие ему достались добротные вещи.