– Сам подходить не буду и тебе не советую. Так как ты все равно не отстанешь, сразу скажу: у нее папа в комиссарах госбезопасности ходит.
– Ну почему так? Как красивая девушка, так папа обязательно… комиссар. Ладно! Тогда посмотри туда. Девушки сидят. Одна в зеленом, другая в синем платье. Начнутся танцы, подойду, познакомлюсь. Ты как сегодня настроен?
– Время покажет, – я усмехнулся. – А пока давай махнем.
Через час зал наполнился до предела. На эстраду вышла певица. Видно, ее хорошо знали, так как в зале сразу захлопали.
Ее стройная фигура была затянута в длинное белое эстрадное платье с серебристыми блестками, а на голове, в тон платью, надета серебристая чалма, украшенная длинным ярко-синим пером. Молодым и звенящим голосом она пела простые, задушевные, лирические песни. Временами хлопало открытое шампанское, звучали разнообразные тосты, слышался женский смех. Вечер набирал обороты. Кавалеры приглашали женщин и девушек и кружились с ними в танце. Костя уже трижды водил в танце подруг, которых себе наметил.
Правда, не обошлось без конкурентов. Майор, с голубыми просветами на погонах и двумя орденами, несмотря на свой зрелый возраст, довольно лихо отплясывал и за словом в карман не лез, заставляя смеяться девушек. Другой был старший лейтенант с медалью «За боевые заслуги», которую он, судя по всему, заслужил за канцелярским столом.
Уже в этом времени я научился танцевать, и вроде получалось неплохо, но это было сделано мною для того, чтобы наиболее полно соответствовать роли советского студента.
С Таней мы встретились глазами, синхронно кивнули головами в знак того, что узнали друг друга. И на этом все. Она была с компанией. Еще две девушки и трое мужчин сидели за столиками. Они немного пили и много танцевали. Расстояние между нашими столиками было сравнительно большое, поэтому только изредка слыша отдельные фразы громко произнесенных тостов, можно было догадаться, что там празднуют день рождения одной из девушек. Сначала я принял их за компанию отпрысков облеченных властью товарищей, но судя по обстановке, царящей за столом, через какое-то время поменял свое мнение, так как один из тостов, услышанных мною, был поднят за клятву Гиппократа, а значит, часть из них работала где-то в больнице или госпитале.
Как только начинала играть танцевальная музыка, к Тане то и дело подходили мужчины с приглашением потанцевать. Чаще она отказывала и танцевала с кем-нибудь из мужчин своей компании.
