Смерти вопреки

Встретил ее у дома, посадил в такси. Всю дорогу, пока мы ехали, она с любопытством косилась на пакет, который я держал в руках. Загадка разрешилась только тогда, когда официант проводил нас к столику, где я снял бумагу и поставил на середину стола миниатюрного деда-мороза. Посетители за ближайшими столиками с интересом наблюдали за моими манипуляциями, а когда увидели игрушечного деда-мороза, даже захлопали в ладоши. После чего, пусть несколько театрально, я под завистливые взгляды женщин, сидевших за соседними столиками, подарил Светлане золотой кулон, который она сразу захотела надеть.

После того как помог застегнуть цепочку на ее шее, был вознагражден горячим поцелуем, но теперь уже под завистливые взгляды мужчин.

Посетители, сидевшие за столиками, были веселые, красивые, нарядные. Многие из них были в масках и бумажных карнавальных шляпах. Радостный гул голосов изредка прерывался бабаханьем хлопушек и вылетающими пробками из бутылок шампанского.

Над головами летали цветные бумажные ленты и сыпались конфетти.

Со сцены весело и задорно пела певица под музыку джазового оркестра. Пять часов пролетели почти незаметно, затем я взял такси, и мы поехали ко мне. Костик мне клятвенно обещал, что появится только к вечеру следующего дня, поэтому я рассчитывал провести время, как говорится в одной классической комедии, «с чувством, с толком, с расстановкой». Тезка оказался человеком слова (он появился дома только поздним утром третьего января), а я не обманул ожиданий Светы.

Не успел я закрыть дверь и снять пальто с женщины, как она прижалась ко мне всем телом.

В штанах сразу стало тесно. Она почувствовала это и, лукаво улыбаясь, спросила:

– Нравлюсь я тебе, Костик?

– Нравишься, Светик, – в тон ответил ей я.

Она весело рассмеялась, потом мы целовались, как подростки, горячо и жадно. Мои руки бесстыдно шарили по ее телу до тех пор, пока она не начала тихонечко постанывать. В какой-то момент она оторвалась от меня и быстро сказала:

– Идем, миленький. Идем скорее.

Я больше не могу.

Раздевались мы словно в лихорадке, порывисто, быстро, будто боялись куда-то опоздать. Оказавшись в кровати, я только успел ее обнять, как Светлана застонала и изогнулась всем телом, тут же жгучее желание охватило меня, взвело тело, как тугую пружину. Женщина оказалась резвой, чувствительной и весьма любвеобильной особой: она вскрикивала, стонала, содрогалась всем телом на пике получаемого удовольствия, тем самым подстегивая мою страсть.