Смертный приговор

Отпустить такую женщину! За это он мог просто свернуть шею Дитриху Хессу. Но как у луны, у каждого человека есть темная сторона, которую тот никому не показывает, – особенно это касалось Хесса.

– О чем ты размышляешь? – спросила Ауэрсберг.

Снейдер сделал глоток чая.

– Не думаешь, что ты слишком далеко зашла с критикой Вессели? – наконец спросил он, когда услышал, как Сабина завела свою машину перед домом. – Все-таки он был одним из твоих преподавателей.

– И это говоришь именно ты, мистер Грубый Намек! – Ауэрсберг единственная, кто мог позволить себе подобное замечание.

 – Малышка это переживет, – добавила она. – К тому же эта девочка не производит впечатления человека, который позволит навязать себе чужое мнение… Она тебе нравится?

Опять эта тема. Похоже, она никак не могла поверить, что его не привлекают женщины. Или не могла смириться, что между ними двумя не пробежала искра.

– Ты же знаешь, что я…

– Да, знаю, и что? Она тебе нравится?

– Я нахожу ее милой.

– Милой? – переспросила она.

 – У тебя кто-то есть?

– Это тебя не касается.

– Значит, нет.

И это так быстро не изменится. Во-первых, в его доме все еще висели фотографии партнера, который умер от СПИДа, а во-вторых, он презирал большинство педерастов. Звучит парадоксально, но у него всегда было собственное отношение к данной теме. Хотя он и сам принадлежал к этому клубу, но не обязательно следовал правилам. Некоторые соратники настолько действовали ему на нервы, что в его узкий круг – и он был действительно узким – входило всего несколько гомосексуалистов.

И никто из них не кичился своей ориентацией и не чувствовал себя особенным только потому, что был голубым! Если клика хотела лояльности, тогда и сама должна проявлять ее по отношению к другим.

Вопрос Ауэрсберг вывел его из задумчивости.

– Что сказали по телефону? – Она кивнула на его мобильник.

Снейдер объяснил ей.

– Думаешь, умно посылать молодую студентку в больницу? Все-таки ее сегодня уволили, а ты позволяешь ей шпионить дальше.

– Если кто и найдет след, то только она.

– Настолько талантливая?

– У нее есть качество, которое многие из наших коллег со временем утратили. Она любопытная. Разве ты не заметила? У нее даже глаза имеют форму вопросительных знаков.

Ауэрсберг улыбнулась.

– Похоже, ты очень в ней уверен.

– Так и есть, но не говори ей, а то она зазнается. То, что ее вышвырнули из академии, я улажу.

Она покачала головой:

– Мартен, подобными действиями ты рубишь сук, на котором сидишь.