Смертный приговор

– Я знаю, что вы сейчас чувствуете, – вздохнул Хиршман, – но вы пока не можете доказать обратное. Так как мейлы и посты Клары в Фейсбуке защищены и доктор Лазло не может оказать воздействие на свидетелей, опасность сокрытия следов исключена. Как и опасность рецидива, потому что в этой ситуации он вряд ли станет похищать еще одну девочку – если он вообще это делал, в чем я сомневаюсь.

«В чем он сомневается?» От ярости у Мелани вздулась вена на шее.

– А опасность побега? – напомнила она.

– Поэтому я назначил залог.

– Это же смешно! Вы видели виллу, в которой живет Лазло? Как звездный адвокат он зарабатывает в три раза больше, чем мы с вами вместе.

– По этой причине я определил залог в размере пяти годовых окладов.

– Я… – Мелани замолчала. – Пять годовых окладов? – медленно повторила она.

– Думаю, эта сумма достаточно велика, чтобы не совершать побег. Деньги только что были переведены и лежат в депозитарии Высшего земельного суда.

Мелани знала, что это означает. Если Лазло сбежит, деньги перейдут Австрийской республике.

– А если он все равно скроется? – спросила она.

– Успокойтесь. Мы забрали у доктора Лазло паспорт, к тому же он ежедневно должен являться в полицию. Вам этого достаточно?

– Как насчет электронного браслета? – предложила она.

– Не смешите меня. Я уверен, что этих мер достаточно, чтобы подозреваемый не скрылся.

– По крайней мере, запретите ему приближаться к Кларе, – настаивала Мелани.

Хиршман задумался.

– Не возражаю. Завтра утром я обсужу это с адвокатами Лазло.

– Спасибо. Спокойной ночи. – Она положила трубку. Хотя бы этого удалось достичь. Правда, лишь с завтрашнего дня.

А что насчет сегодняшней ночи?

Она вошла в лабораторию и сразу направилась к Хаузеру, который стоял за спиной у коллеги и смотрел в монитор его компьютера.

– Необходимо организовать личную охрану для Клары, – сказала она без обиняков.

Видимо, Хаузер услышал отчаяние в ее голосе, потому что мягко отвел ее в сторону.

– Вы сами знаете, как редко одобряют государственную личную охрану для частных лиц. Нам необходима конкретная угроза.

– Конечно, у меня нет ничего конкретного на руках, но я знаю, что Лазло что-то задумал. Иначе почему он согласился выплатить пять годовых окладов за свою свободу?

У Хаузера отвисла челюсть.

– Пять? – Он сглотнул. – Хорошо, завтра утром я поговорю с нашей службой безопасности и попытаюсь организовать личную охрану.